Фридрих Шеллинг о Шекспире

ШеллингТрактат «Философия искусства» известного немецкого философа, основоположника теории романтического искусства Фридриха Вильгельма Йозефа Шеллинга (1775–-1854) не был завершён автором и при его жизни оставался неопубликованным (впервые напечатан в 1859 г.). В нём изложена попытка построить эстетику с учетом исторического развития искусства. В главе «О новой драматической поэзии» (цит. по его кн. «Философия искусства», М.: Мысль, 1966, с. 425) он писал:

Я теперь перехожу к изображению комедии и трагедии нового времени. <…> Мы должны начать наше рассмотрение с того обстоятельства, что в основании новой драмы лежит как её принцип смешение противоположных начал, т.е. прежде всего трагического и комического. <…> смешение, в котором оба элемента определённо отличаются друг от друга, причём поэт одинаково оказывается мастером того и другого; таков Шекспир, умеющий сконцентрировать драматическую мощь в обоих направлениях и в равной мере потрясающий своим Фальстафом и своим Макбетом. <…> Шекспир в комических местах то изыскан, занимателен и остроумен (как в «Гамлете»), то груб (как в сценах с Фальстафом), не становясь низменным; вместе с тем в трагических моментах он может быть душераздирающим (как в «Лире»), грозным судьёй (как в «Макбете»), нежным, трогательным и примирительным (как в «Ромео и Джульетте» и других пьесах смешанного характера). <…>

…у Шекспира был готовый материал. В этом смысле он не был мастером инвенций (Erfinder). <…> Было подмечено и теперь считается решённым, что Шекспир до мелочей держался того материала, которым он распологал, преимущественно новелл, что он принимал во внимание самые незначительные обстоятельства и не оставлял их неиспользованными (приём, который, пожалуй, мог бы во многих отношениях бросить свет на то, что кажется непостижимым в его сюжетах) и что он, насколько это только было возможно, не изменял наличного материала.

Триллер про тайну Шекспира

Известный норвежский писатель Эрленд Лу вместе с неким органистом Петтером Амундсеном (то ли реальным человеком, то ли выдуманным персонажем) занялись разгадкой тайны Шекспира и написали роман ОрганЛу«Органист» (СПб.: Азбука-классика, 2009). Он построен на диалогах между ними, вроде как между Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном, в которых писатель изображает из себя скепсис и недоверчивость, а музыкант выдвигает разные экстравагантные идеи. Рассказывается об их совместных поисках, якобы основанных на новых сенсационных открытиях в области шекспироведения: обнаруженных в текстах скрытых шифрах.

Конечно, это беллетристика, но в изложение вкраплены действительные факты и наблюдения, прежде всего указывающие на роль Фрэнсиса Бэкона. Привлекаются математика и астрономия, источники на греческом и латыни, географические карты (вообще, много иллюстраций). Роман подвигает внимательного читателя на собственные размышления, благо материалов в проблеме авторства накоплено уже много и есть богатая пища для ума.

Лу пишет:

…мне нравится, когда меняются парадигмы. Когда рушатся старые признанные теории, а вместе с ними и устоявшаяся научная среда, карьеры и судьбы, в этом есть некая чарующая жестокость. Мысль о том, чтобы поучаствовать в такой игре, для меня притягательна. Готов в этом признаться. И в то же время я не буду играть роль главной интеллектуальной силы, которая вызовет такие последствия. Я – всего лишь промежуточное звено. Посредник. А посредника можно простить. 

М. Гаспаров о книге И. Гилилова

ГаспаровМ.Л. Гаспаров (1935—2005) — наш выдающийся филолог, литературовед, переводчик. В 1997 г. в письме к младшей коллеге и другу Н.В.Брагинской он писал о только что вышедшей книге И.М. Гилилова «Игра об Уильяме Шекспире…» (цит. по кн. ВАШ М.Г. * ИЗ ПИСЕМ МИХАИЛА ЛЕОНОВИЧА ГАСПАРОВА. М.: Новое изд-во, 2008, с. 84):

...я купил книгу Гилилова, прочитать подряд не смог, пролистал по разным местам, по существу судить не имею права, но задумался о вариантах психологии иконоборства. У Гилилова её механизм откровенен: Шекспиру поставлены памятники, а я терпеть не могу «бронзы многопудья», так я докажу, что все эти памятники — не тому и по недоразумению. У меня эта психология — с другим механизмом: по классовому воспитанию моего возраста мне неприятно думать, будто писать хорошие драмы мог только лорд и не мог плебей, и я предпочитаю плебея. Оба варианта не лучшие. <…> 

Я сказал, что предпочитаю Шекспира-плебея из-за моего классового воспитания; не настаиваю на этой формулировке, потому что у других то же воспитание вызывало, наоборот, лютое отталкивание — может быть, и у Гилилова.  <…> Всем этим я ничего не хочу сказать худого о Гилилове, я не шекспировед. Я хотел только лучше понять, почему ему приятнее думать так-то, а мне так-то.

Меня удивила такая позиция Михаила Леоновича: он говорит о каких-то личных предпочтениях, но ведь любой исследователь знает, что при поиске истины о них нужно забыть. Иконоборство… А Коперник не иконоборец, а Дарвин, а Лобачевский? Каждый, кто не плывёт по течению, — иконоборец.

Перевод «Гамлета» Б. Пастернака

В начале 50-х годов Ленинградский театр драмы им. Пушкина предложил режиссёру Григорию Козинцеву поставить «Гамлета», и в своей книге «Глубокий экран» (М.: Искусство, 1971) Козинцев пишет (с. 192): Похожее изображение«Перевод Б. Пастернака, возмутивший в своё время наших шекспироведов своей вольностью, был для меня истинным сокровищем; герои разговаривали современной русской речью, лишённой стилизации. Работа с Борисом Леонидовичем началась с его письма (от 27 октября 1953 г.), оказавшегося для меня важным. Первые же строки привели меня в изумление»:

Я поторопился, и в сопроводительном письме к выправленному тексту «Гамлета» забыл сказать самое главное, для чего, собственно, я и писал письмо. Режьте, сокращайте и перекраивайте, сколько хотите. Чем больше вы выбросите из текста, тем лучше. На половину драматического текста всякой пьесы, самой наибессмертнейшей, классической и гениальной, я всегда смотрю как на распространённую ремарку, написанную автором для того, чтобы ввести исполнителей как можно глубже в существо разыгрываемого действия. Как только театр проник в замысел и овладел им, можно и надо жертвовать самыми яркими и глубокомысленными репликами (не говоря уже о безразличных и бледных) <…>. Вообще распоряжайтесь текстом с полной свободой, это ваше право <…>. Чем круче Вы расправитесь с «Гамлетом», тем будет лучше…

Читать далее

С. Вайнберг о Шекспире и ОТО

Стивен Вайнберг (р. 1933) — крупнейший американский физик-теоретик, нобелиат 1979 г. (вместе с Абдусом СаламомВайнберг и Шелдоном Глэшоу — за теорию электро-слабого взаимодействия). Он известен и как автор прекрасных научно-популярных книг. Это, прежде всего, «Первые три минуты» (оригинал 1977) и «Мечты об окончательной теории» (1992). В последней много разных философских и даже литературных отступлений, вот одно из них (цит. по русскому изд. УРСС, 2004, с. 118):

Тот тип красоты, который мы обнаруживаем в физических теориях, очень ограничен. <…> Такая красота классически строга и экономна, она напоминает красоту греческих трагедий. Но ведь это не единственный тип красоты, известный нам в искусстве. Например, мы не найдём этой красоты в пьесах Шекспира, по крайней мере, если не касаться его сонетов. Часто постановщики пьес выкидывают целые куски текста, в экранизации «Гамлета» Лоуренсом Оливье принц не говорит «О, что за дрянь я, что за жалкий раб!..» И тем не менее пьеса не разрушается, так как шекспировские пьесы не обладают совершенной и экономной структурой, как общая теория относительности (ОТО) или «Царь Эдип»; наоборот, эти пьесы представляют собой запутанные композиции, причём их беспорядочность отражает сложность реальной жизни. Всё это составляет часть красот пьес Шекспира, которая, на мой вкус, более высокого порядка, чем красота пьес Софокла или красота ОТО. Пожалуй, самые сильные моменты в пьесах Шекспира — это те, где он полностью пренебрегает канонами греческой трагедии и внезапно вводит в действие комичного простака, какого-нибудь слугу, садовника, продавца смокв или могильщика, и делается это как раз перед тем, как главные герои пьесы встречаются со своей судьбой. <…>

Читать далее

На сцене «Гамлет» Г. Козинцева

При жизни Сталина ходил упорный слух, что вождь с опаской относится к теме гамлетизма — видит в принце Датском воплощение ненавистной ему интеллигентской рефлексии; поэтому шекспировская трагедия находилась как бы под негласным запретом. А всего через год после смерти Сталина сразу два театра — им. Маяковского в Москве и им. Пушкина в Ленинграде — показали премьеры «Гамлета», вызвавшие в обеих столицах большой отклик: спектакли Николая Охлопкова и Григория Козинцева воспринимались не только как факт театральной жизни, но и как знак исторических перемен.

«Гамлет». Гамлет — Б. Фрейндлих. Академический театр драмы им. А.С. Пушкина, Ленинград, 1954

«Гамлет». В роли Гамлета —   Бруно Фрейндлих. Академический театр драмы им. А.С. Пушкина, Ленинград, 1954

Вот запись из дневника драматурга Евгения Львовича Шварца (1896—1958) от 20 апреля 1954 г. (цит. по кн. Евгений Шварц. Живу беспокойно… Из дневников. М.: Сов. пис. 1990. с. 386):

Был сегодня в городе на премьере «Гамлета» в постановке Козинцева. Временами понимал всё, временами понимал, что не хватает сегодня сил для того, чтобы всё понять. Поставлена пьеса ясно и резко, с музыкой, на огромной сцене. Я давно не был в театре. Понимать Шекспира — это значит чувствовать себя в высоком обществе, среди богов. И я временами наслаждался тем, что до самой глубины без малейшей принуждённости чувствую то, что происходит на сцене.

 

Шекспириана Григория Козинцева

В творчестве советского режиссёра театра и кино, сценариста, педагога Григория Михайловича Козинцева (1905—1973) Шекспир занимал значительное место. Козинцев прекрасно знал творчество Барда, читал его в подлиннике, перечитал целую библиотеку о нём, пользовался уважением профессиональных шекспирологов. Он осуществил в театрах постановки «Короля Лира» (1941), «Отелло» (1943) и «Гамлета» (1954); в 1962 г. выпустил книгу «Наш современник Вильям Шекспир», а затем сделал прославившие его экранизации «Гамлета»(1964) и «Короля Лира» (1970).

Козинцев

Вот несколько мыслей Козинцева из его опубликованных рабочих тетрадей:

  • Убоги любые попытки «выстроить концепцию». Все односторонние, ловко сведённые к единству цитаты и положения — никак не вмещают Шекспира…  Вся суть этого писателя в том, что он шире концепции. И даже когда он сам хочет её выстроить, он же сам её опровергает.
  • Один из грехов нашего фильма [«Гамлет»]: нарушение шекспировских контрастов. Ослабло, а часто и попросту опущено всё комическое. Только драматизим; мрачный, подыгрывающий состоянию героя тон фотографии усиливает чувство депрессивности.
  • Хорошо бы отдохнуть а потом ещё раз снять «Гамлета»…
  • Кажется, я понял, почему мне удалось избавиться от гамлетизма. Дело в том, что весь гамлетизм ушёл в Министерство культуры, где столько лет колебались: а стоит ли ставить «Гамлета».
  • Текст прежде всего, и только текст есть главное в шекспировском искусстве — так говорят англичане. Живая, всегда современная жизнь, к которой текст лишь повод для ассоциаций (своих, своего времени), — главное, утверждаю я.

Инфа о моей книге в НГ EX LIBRIS

В сегодняшнем выпуске книжного приложения к «Независимой газете» НГ EX LIBRIS  в рубрике «ПЯТЬ КНИГ НЕДЕЛИ» информация о моей книжке:

Лев Верховский. Шекспир: лица и маски.

2-е изд., расшир. – М.: Спутник+, 2018. – 228 с. ISBN 978-5-9973-4510-5

Научный журналист Лев Верховский (р. 1948) давно интересуется шекспировской темой. Сборник статей «Лица и маски» выходил в 2014 году. Второе издание включает много новых статей, а также измененные старые. Автора интересуют «Шекспировы сонеты: загадка Посвящения» и «Шекспировская «Буря». Свистать всех наверх!», «Лики Эрота. Заметки об отдельных сонетах Шекспира» (названия статей) и др.

ОбложЛицаМаски

В приложении «Кто написал Дон Кихота» Верховский поддерживает версию английского исследователя Фрэнсиса Кара о том, что «за Сервантесом стоял Фрэнсис Бэкон, которого уже давно считают причастным к авторству шекспировских произведений»: «Дон Кихота» создавали те же люди, что стояли за псевдонимом Шекспир, то есть Фрэнсис Бэкон и граф Рэтленд. Они комически изобразили самих себя в главных героях – Рыцаре печального образа и его оруженосце…»

======================================================================

Читать далее

Бертольт Брехт о Шекспире

Bertolt Brecht (1898—1956) — немецкий драматург, режиссер, прозаик и поэт, теоретик драмы; вБрехт его 20-томном Собрании сочинений работы по театру, литературе, искусству занимают 6 томов. Кое-что сказал он и о Барде, вот заметка в его «Рабочем дневнике» от 8.12.40 (цит. по кн.: Бертольт Брехт. О литературе. М.: Худ. лит, 1977, с. 361).

Утверждение, будто Шекспир не может быть автором приписываемых ему пьес, поскольку необразованный человек не в силах их написать, несостоятельны. Как мало нужно нахватанных знаний, чтобы создать на сцене видимость глубокой учёности. Так же как актёр, даже если он глуп, может играть умных людей, просто копируя их повадку, так и драматург, даже если он невежественен, может в своих пьесах демонстрировать познания. Ему не надо приобретать знания, ему надо лишь понаблюдать за знающими, и прежде всего ему незачем знать хоть на одно слово больше, чем требуется для его текста.

Что заставляет меня думать, что шекспировские пьесы создавал небольшой коллектив, так это не мысль, будто один человек не может быть одновременно столь поэтически одарён, разнообразно сведущ и всесторонне образован. Я только нахожу, что эти пьесы чисто технически так сконструированы, что мне видится в этом коллективная работа. <…> я склонен считать, что Ш. был заведующим литературной частью. <…>

Обычно стратфордианцы, признавая отсутствие у актёра Шакспера хорошего образования, говорят, что для автора-гения таковое необязательно, ибо он впитывает нужное ему «из воздуха». Ещё в 18 веке, когда произошёл перелом в отношении к Шекспиру и началось его возвеличивание, английский поэт, противник эстетики классицизма Эдуард Юнг (1683—1765) утверждал: гений не нуждается в книжном знании. А вот Брехт, как видим, полагал, что для создания гениальных творений наличие у автора гениальности вообще не требуется, — Шаксперу, дескать, достаточно было иметь способности к копированию. По-моему, довольно странный взгляд.

Цитирую Томаса Кориэта

В 2016 г. у нас вышла книга под названием «Дневник европейского путешественника» (Т. 1). Это перевод на русский 1-ой части изданного в Лондоне в 1611 г. большущего опуса «Кориэтовы нелепости» («Coryats Crudities»), автором которой значился Томас Кориэт (я писал об этом замечательном событии <КориэтРусск>). Там много интереснейших сведений о разных городах Европы, прежде всего итальянских.

Портрет Кориэта на обложке английского издания

Портрет Кориэта на титуле английского издания

А если, как доказывал И. Гилилов (а я с ним согласен), автором этого травелога был Роджер Мэннерс пятый граф Рэтленд, который играл и важнейшую роль в шекспировском творчестве, то эта книга — уникальная возможность узнать кое-что важное и о нём самом. Приведу в качестве примеров несколько цитат и неё:

(С. 92): Завершая краткий рассказ о Кремоне, хочу вспомнить имя предводителя латинских поэтов, знаменитого Вергилия, коего в молодости почитал за своего учителя и до конца дней буду хранить память об этом достоставном муже.

(С. 111): Среди других достойных памятников и древностей, которые я видел в Падуе, дом Тита Ливия был не из последних. Выгляди он много хуже, чем на самом деле, я бы всё равно счёл его бесценным. В нём вырос человек, которого я ставлю так высоко и почитаю память, как всякого историографа, будь он греческий или латинский автор, поскольку в юности не раз находил отдохновение в чтении его познавательных и правдоподобных историй.

Читать далее