М. Льоцци о релятивизме

В 1965 г. итальянский историк физики Mario Gliozzi (1899—1977) выпустил книгу STORIA DELLA FISICA, перевод которой вышел в изд-ве «Мир» в 70-м. Там есть раздел о релятивизме, который завершается маленькой главкой «О СУДЬБЕ ТЕОРИИ ЛьоцциКнОТНОСИТЕЛЬНОСТИ», в которой Льоцци пишет (с. 330):

Число исследований по вопросам теории относительности, проведённых математиками, физиками и философами, неизмеримо велико… в 1924 г. библиография насчитывала уже около 4000 наименований книг, брошюр и статей. Естественно, что столь оригинальные идеи не могли войти в науку, не натолкнувшись на сильнейшее противодействие, а когда в первые годы после I мировой войны о теории узнала широкая публика, то к научной критике специалистов присоединилась бурная реакция различных по характеру людей, недостаточно компетентных, чтобы судить о теории по существу. Противники теории, отрицая её, в конечном счёте апеллировали к «здравому смыслу». Во времена Галилея «здравый смысл» также призывался в качестве высшего судьи в споре между птолемеевой и коперниковой системами. Но в обоих случаях здравый смысл, который сам изменяется вместе со временем, в конце концов становится на сторону нового.

Читать далее

Вольтер о Фрэнсисе Бэконе

Вольтер посвятил Бэкону 12-е письмо своих «Философских писем»«О КАНЦЛЕРЕ БЭКОНЕ». Приведу фрагменты:

…Я ограничусь здесь рассказом о том, что принесло канцлеру Бэкону уважение всей Европы.

Самый примечательный и лучший из его трудов — тот, что сегодня наименее читаем и наиболее бесполезен: я имею в виду его «Novum Organum Scientiarum» — тот помост, на котором была воздвигнута новая философия; когда же здание её было построено, хоть и наполовину, помост потерял какое бы то ни было значение.

Канцлер Бэкон ещё не знал природы, но он знал и указал все пути, ведущие к ней. Он пренебрёг в добрый час всем, что в университетах именуется философией, и сделал всё зависящее от него, чтобы эти общества, учреждённые ради усовершенствования человеческого разума, перестали сбивать его с толку своими чтойностями, боязнью пустоты, субстанциальными формами и всеми этими претенциозными словечками, которые не только невежество сделало уважаемыми, но и смехотворная путаница с религией превратила почти в святыни.

Читать далее

Мои научные вылазки

Работая с 1972 по середину 1984 г. в прикладном НИИ, не имевшем никакого отношения ни к биологии, ни к физике, я всё же старался посещать научные семинары по этим (и другим) наукам в Москве и даже совершил, за счёт отпуска и отгулов, две дальние поездки.

Первая. В 1980 г., познакомившись с некоторыми представителями научного мира на почве моей модели ДНК, я узнал, что в октябре в Грузии должно состояться очередное Совещание по конформационным изменениям биополимеров в растворах. Выяснил, каким рейсом летят московские участники и купил билет на тот же (пристроился к ним). Прилетели в Тбилиси, оттуда на автобусах в столицу Кахетии Телави.

ТЕЛАВИ

…………………………………………ТЕЛАВИ………………………..

Там и прошло трёхдневное Совещание. С докладами выступали такие известные учёные, как М.В.Волькенштейн и Э.Л.Андроникашвили, и, конечно, ведущие специалисты по ДНК  Ю.С.Лазуркин, В.И.Иванов, М.Д.Франк-Каменецкий и др. (одних уж нет…). Можно сказать, узнал «кто есть кто» в этой области.

Читать далее

Публикация еретических идей

В последние десятилетия прошлого века, ещё в доинтернетовскую эпоху, выходило очень много научных журналов, но авторы из разных стран, которые выдвигали необычные, еретические идеи, испытывали трудности с их публикацией. И тут большую помощь им (и науке тоже) оказывали научно-популярные журналы, которые печатали подобные материалы. У нас это, прежде всего, «Техника-молодёжи», «Знание-сила», «Химия и жизнь» (в последнем под рубриками «Гипотезы» и «Размышления» публиковался и я). А 1978 г. начал выходить международный рецензируемый журнал (4-5 номеров в год): 

SST SPECULATIONS IN SCIENCE AND TECHNOLOGY

«An international journal devoted to speculative papers in the physical, mathematical, biological and engineering sciences». Его организовал Western Australian Institute of Technology. Он продержался до 1999 г. и в какие-то годы поступал в ГПНТБ, где я его просматривал.

В начале 90-х у нас, как грибы после дождя, стали появляться новые издания, например «Гипотеза. Независимый научный журнал» (учредитель и главред В.Я. Хуторский), «Еретик» (фонд «Потенциал»), но существовали они, видимо, недолго. В тот же период увидело свет огромное количество изданных за свой счёт брошюр — авторы наконец получили возможность достаточно полно изложить и обнародовать свои любимые теории. (В 2000 г. я тоже издал брошюру по физике.)

Ну а потом начал распространяться Интернет, и теперь проблема публикации текстов (научных, художественных — любых) исчезла. Понятно, что средний их уровень упал, но зато уже ничто не препятствует появлению действительно интересных работ. Только вот беда: встречаются они всё реже и реже — «деталантизация».

В. Гейзенберг о пифагорейцах

Большинство физиков, участвовавших в создании квантовой механики, проявляли глубокий интерес к истории и философии науки. Яркий представитель этой когорты — немецкий учёный В. Гейзенберг (1901—1976). Он написал книгу Physik und Philosophie (1959), и её перевод вместе с переводом его автобиографической книги Der Teil und das Ganze (1969) вышел у нас в виде Гейзенбергтома: Вернер Гейзенберг. ФИЗИКА И ФИЛОСОФИЯ. ЧАСТЬ И ЦЕЛОЕ (М.: Наука, 1989).

В статье «Квантовая теория и истоки учения об атоме» автор прослеживает развитие понятия «атом», начиная с античных времён. Он, в частности, пишет (с. 37):

…современная физика идёт вперёд по тому же пути, по которому шли Платон и пифагорейцы. Это развитие выглядит так, словно в конце его будет установлена очень простая формулировка законов природы — такая простая, какой её надеялся видеть ещё Платон. Трудно указать какое-нибудь прочное основание для этой надежды на простоту, помимо того факта, что до сих пор уравнения физики записывались простыми математическими формулами. Подобный факт согласуется с религией пифагорейцев, и многие физики в этом отношении разделяют их веру, однако до сих пор ещё никто не дал действительно убедительного доказательства, что это должно быть именно так.

Подобные вопросы в те же годы занимали и других знаменитых физиков — Альберта Эйнштейна и Юджина Вигнера. Я писал об этом в заметке от <высказал свою точку зрения на загадку «непостижимой эффективности математики в естественных науках»

Читать далее

Lorentz transform: the Scale Factor

Все знают вид преобразований Лоренца, который приводят в учебниках:

ПррЛоренца

Но ведь в принципе существует более общая их форма — с масштабным множителем φ(v), который одинаково действует на все координаты; ясно, что он задаёт изменение масштабов. Вопрос о том, чему равен этот множитель, рассматривали Лоренц, Пуанкаре и Эйнштейн, и все трое пришли к выводу, что его нужно приравнять единице. Таким образом, они исключили scale factor из формул преобразований. 

Как я пытался обосновать в своей брошюре «Мемуар по теории относительности и единой теории поля» (2000) <viXra:1801.0379>, фактор φ(v) не должен равняться 1. Он имеет простой физический смысл — характеризует эффект Доплера: φ(v)=√[(c+v)/(c-v)].

Конечно, я искал публикации на тему масштабного множителя в преобразованиях и нашёл на портале MathPages <MathPages> две заметки, где она рассматривается в историческом аспекте: Lorentz’s Scale Factor <ScaleFactor1> и On Groups and Lorentz’s Scale Factor <ScaleFactor2> (мне не удалось выяснить, кто и когда их написал). Приведу цитату из первой: 

Читать далее

Кристиан Доплер и его эффект

Эффект Доплера всем известен — вспомним неодинаковость тона гудка удаляющегося и приближающегося поезда. Он проявляет себя в акустике и оптике, и его широко используют в самых разных областях, например в дорожных радарах и медицинском методе УЗИ (доплерография); велика его роль в научных исследованиях, прежде всего, в астрономии.

Первым теоретически эффект обосновал австрийский математик и физик Кристиан Андреас Доплер (Doppler). Он родился в 1803 г. в Зальцбурге в семье Доплеркаменотёса и уже в школьные годы проявил замечательные способности. Учился в Венском университете, однако по окончании долго не мог получить академическую должность; одно время служил клерком и стал подумывать об эмиграции в Америку. Наконец в 1835 г. стал учителем математики в средней школе в Праге, кроме того, начал преподавать Пражском политехническом институте. Затем стал полным профессором, в 48 г. избран в Австрийскую академию наук, возглавил Институт физики. 

Доплер изучал аберрацию света и другие оптические явления, а в 1842 г. он сделал исторический доклад «О цветах двойных звёзд…», который слушали всего пять человек. Доплер вывел зависимость частоты колебаний, воспринимаемых наблюдателем, от скорости и направления взаимного движения источника волн и наблюдателя. Но путь признания его работы оказался тернистым — он столкнулся с непониманием и нападками, едва ли не с травлей, что приблизило его кончину (учёный был болен туберкулёзом и умер в 49 лет). Об этом подробно рассказал проф. David Nolte в статье «The fall and rise of the Doppler effect», опубликованной в мартовском номере Physics Today: <DopplerPhTod>.

Думаю, что скоро эффект Доплера окажется в центре внимания релятивистов: как я показал в своей брошюре (см. «Мемуар…»), он должен быть включён непосредственно в формулы преобразований (Лоренца). Эффект ответствен за изменение масштабов длины и времени, а потому вносит свой вклад в саму геометрию пространства-времени.

А. Эйнштейн о людях науки

Четвёртый том изданного у нас «Собрания научных трудов» (1967) Эйнштейна содержит его предисловия к книгам других авторов, разные статьи общего характера, письма. Он откликался на юбилеи знаменитых учёных прошлого, писал некрологи при уходе своих коллег. В качестве примера приведу начало его письма в газету «Нью-Йорк Таймс» (опубликовано 4 мая 1935 г.) «Памяти Эмми Нётер». Нётер — немецкй математик, работы которой оказались очень важны для теоретической Нётерфизики:

Большинство людей все свои силы расходуют в борьбе за свой хлеб насущный. Даже многие из тех, кого судьба или какое-то особое дарование избавили от необходимости вести эту борьбу, большую часть сил отдают умножению мирских благ и своего состоянию. За подобными усилиями… весьма часто кроется иллюзия, будто в этом и состоит наиболее существенная и желанная цель, к которой надлежит стремиться.

К счастью, существует меньшинство, состоящее из тех, кто рано осознал, что самые прекрасные переживания и наибольшее удовлетворение… связаны с развитием собственных чувств, мыслей и поступков каждого отдельного индивидуума. Подлинные художники, исследователи и мыслители всегда были людьми такого рода. Как бы незаметно ни проходила жизнь этих людей, плоды их усилий оказывались самым драгоценным вкладом в то наследство, которое поколение оставляет своим преемникам. <…>

Читать далее

Четырёхтомник А. Эйнштейна

В 1965—1967 гг. изд-во «Наука» выпустило подписное издание: Альберт Эйнштейн. Собрание научных трудов (в четырех томах). Под редакцией И.Е. Тамма, Я.А. Смородинского и Б.Г. Кузнецова.

ЭйншСобранАкад. В.Л. Гинзбург в рецензии на него (УФН, июль 1968 г.) писал:

Эйнштейну не пришлось посетить нашу страну, и он не знал русского языка. Тем не менее факт таков: русское издание подобного типа является первым в мировой литературе. Это обстоятельство, разумеется, не случайно: оно отражает уровень физики в СССР и наши достижения в области издания научной литературы. Вместе с тем нельзя не удивляться тому, что за 13 лет, прошедших после кончины Эйнштейна, собрание его трудов не издано ни на его родном немецком языке, ни на английском языке (последние 22 года своей жизни Эйнштейн прожил в США, где и находится его архив).

Первые три тома отражают работы Эйнштейна по физике, где его интересы были широки (вспомним, что Нобелевскую премию он получил в 1921 г. не за теории относительности; по моему мнению, в данном случае Нобелевский комитет проявил удивительную дальновидность ). А последний том содержит материалы более гуманитарного характера, которые, говоря словами Гинзбурга, «позволяют увидеть и понять всё величие Эйнштейна не только как гениального физика, но и как человека».

Том. I. Работы по теории относительности 1905-1920 гг.
Том II. Работы по теории относительности 1921-1955 гг.
Том III. Работы но кинетической теории, теории излучения и основам квантовой механики 1901-1955 гг.
Том IV. Статьи, рецензии, письма. Эволюция физики.