Брошюры издательства «Знание»

В 1947 году, с целью развернуть в стране просветительскую деятельностью путем издания научно-популярной литературы, а также чтения лекций, в СССР организовали Всесоюзное общество «Знание». Затем общество получило и собственное издательство «Знание». С 1959 г. оно стало выпускать серии брошюр «Новое в жизни, науке, технике». То был крупнейший проект, охвативший самые разные сферы — от физкультуры  до космоса. 

В 1967 году, то есть ровно полвека назад, были созданы серии «ФИЗИКА» и «БИОЛБрошюрыЗнаниеОГИЯ». Такие брошюры, распространяемые по подписке, я ежемесячно получал много лет: интересные темы, прекрасные авторы, и стоило всё копейки. Выпуски составляли три основные группы: первая, самая большая, освещала определённые разделы науки; вторая отражала юбилеи научных открытий, вопросы философии и методологии (здесь же переводы Нобелевских лекций, прочитанных лауреатами); третья — научные биографии крупнейших учёных.  

Помимо брошюр, издательство «Знание» выпускало также разнообразные научно-популярные книги, ежегодники «Наука и человечество». Я очень много получил от них, ибо отечественная и переводная науч.-поп. литература была основным средством моего научного развития. Главное, что в этих изданиях (многие храню до сих пор) отразился золотой век советской науки — та высокая концентрация мысли, которой теперь нет.

После распада СССР общество «Знание» разделилось — его собственность на территории России перешла к обществу «Знание России», которое вскоре пришло в упадок: сократилось количество членов, исчезли многие региональные отделения. В июне 2016 года съезд общества «Знание России» принял решение о ликвидации этой организации.

Письмо-отклик на мои «Этюды…»

Итак, вышла моя статья, посвящённая теории биологической эволюции (см. предыдущую запись). Думаю, что высказал в ней несколько важных идей, прежде всего, о роли эпигенетической памяти. А общий пафос статьи — необходимость синтеза дарвинизма и ламаркизма. Тираж у ХиЖ был тогда 328 тысяч, читатели обычно активно откликались на привлёкший их внимание материал (а также присылали разные вопросы), и на их письма было принято отвечать. (Позднее, в конце 80-х годов заведовавшая отделом писем Юлия Ивановна Зварич разрешала мне просматривать очередную порцию поступившей корреспонденции, чтобы я отобрал те письма, на которые мог бы ответить как консультант редакции.)

Стали приходить отклики и на эту мою первую статью (всего более десятка). В основном, одобряющие, но было два-три и от недовольных публикацией людей; всем написавшим читателям я лично вежливо ответил. А больше года спустя в августовском номере (1985) ХиЖ увидел напечатанным в рубрике «Из писем в редакцию» один из этих отрицательных откликов. По каким-то причинам редакция сочла целесообразным обнародовать именно его (я не был в обиде, ибо само присутствие моей фамилии в журнале уже считал честью). Приведу этот отзыв.

ХиЖ-85-8

Из писем в редакцию

Только противоборство

Вот уже много лет я читаю журнал «Химия и жизнь». Материалы, опубликованные в нем, нередко использую в своей преподавательской работе. Всегда рекомендую ученикам читать журнал, отмечая добротность и надежность его статей. Но появление во втором номере за 1984 г. статьи Л.И. Верховского «Этюды о биологической памяти» вызывает удивление. Автор статьи пытается доказать, что в теории эволюции наступил чуть ли не кризис, который без синтеза дарвинизма с ламаркизмом и номогенезом не преодолеть. При этом автор поверхностно раскрывает понятие «современный дарвинизм». Он пишет: «Изменение белков лежит в основе эволюции признаков организмов, и все это вместе с принципом отбора составляет теорию, называемую сейчас синтетической теорией эволюции».

Читать далее

Моя первая публикация в ХиЖ

Не имея по роду основной деятельности никакого отношения к биологии (занимался разработкой модных в то время АСУ в отраслевом НИИ), я тем не менее очень ею увлекался. В 1979 г. мне пришла в голову идея о новой модели молекулы ДНК, затем я погрузился в проблемы теории эволюции. Постепенно созрела некая концепция, которую я решил попытаться изложить и направить в ХиЖ, где в те годы тема биологической эволюции активно обсуждалась.

ХИМИЯ И ЖИЗНЬ

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ

АКАДЕМИИ НАУК СССР

Написал статью, сам отпечатал её и в середине лета 1982 г. отправил по почте в редакцию. В начале осени решил поинтересоваться — позвонил; мне ответили, что моей статьи не получали, но поищут — чтоб позвонил через неделю. Второй звонок оказался более удачным: статью отыскали, она отправлена на рецензию. Перед Новым годом мне сообщили, что получены две положительные рецензии, значит, она в принципе принята (потом узнал, что одним из рецензентов был Леонид Иванович Корочкин). Но предстоит ещё работа над текстом с редактором. 

Биологией в ХиЖ ведала опытный редактор Вера Константиновна Черникова. Во многом благодаря широте её взгляда в период господства синтетической теории эволюции (СТЭ) в журнале развернулась живая дискуссия, высказывались разные, в том числе и оспаривающие СТЭ, мнения. К весне текст статьи был готов, и её поместили в редакционный портфель. Но оказалось, что радоваться ещё рано.

Журнал был очень популярен и не испытывал недостатка в материалах. Видимо, имелся даже некоторый их избыток, поэтому при составлении очередного номера возникала острая борьба за помещение в него той или иной статьи. Понятно, что в условиях конкуренции в первую очередь продвигались творения академиков и член.-корров, далее профессоров и докторов, постоянных авторов… И в самом-самом конце находился я — новичок без степеней и званий.

Шли месяцы, статья всё не появлялась, и я уже начал подозревать, что увидеть её на страницах ХиЖ мне не суждено. Но Вера Константиновна обладала твёрдым характером, и не в её правилах было бросать своих авторов на произвол судьбы. И вот в одно февральское утро 1984 г. (помню, тогда проходила Олимпиада в Сараево) я вынул из почтового ящика журнал, в котором были мои «Этюды о биологической памяти»: <Биол. память>.  A great day!

Наночастицы на Плащанице

Существует научный журнал PLOS ONE  (peer-reviewed open access scientific journal published by the Public Library of Science (PLOS) since 2006). В нём опубликована статья итальянских авторов <Синдон>, исследовавших Туринскую плащаницу:

Atomic resolution studies detect new biologic evidences on the Turin Shroud

Abstract

We performed reproducible atomic resolution Transmission Electron Microscopy and Wide Angle X-ray Scanning Microscopy experiments studying for the first time the nanoscale properties of a pristine fiber taken from the Turin Shroud. We found evidence of biologic nanoparticles of creatinine bounded with small nanoparticles of iron oxide. The kind, size and distribution of the iron oxide nanoparticles cannot be dye for painting but are ferrihydrate cores of ferritin. The consistent bound of ferritin iron to creatinine occurs in human organism in case of a severe polytrauma. Our results point out that at the nanoscale a scenario of violence is recorded in the funeral fabric and suggest an explanation for some contradictory results so far published.

Плащаница

Суть в том, что на волокнах льняного полотна обнаружены наночастицы, в которых креатинин (один из метаболитов биохимических реакций аминокислотно-белкового обмена в мышечных тканях) связан с оксидом железа. Структура и распределение таких частиц аналогичны тем, что возникают в организме человека в результате серьёзных травм или физических пыток. Значит, получено ещё одно подтверждение, что изображение — не подделка, не творение художников (хотя, наверное, мало кто сомневался в этом).

Ну, а моя статья «Мистерии и откровения Туринской плащаницы» была напечатана в ХиЖ (1991, № 12): <Плащаница>.

«Витализм» Ганса Дриша

ДришНемецкий эмбриолог Ганс Дриш (1867—1941) в 90-х годах XIX в. сделал важное открытие: проводя опыты на яйцах морских ежей, он обнаружил, что при разделении простым встряхиванием двух бластомеров (клеток, получившихся при первом делении яйцеклетки) из каждого формировался целый организм. То есть, говоря современным языком, происходит целесообразная регуляция, перепрограммирование развития. Дриш сформулировал принцип эквифинальности: процесс может приводить к одинаковым конечным формам, несмотря на резкие отклонения от нормального его хода. Ну а главный закон, который управляет развитием: судьба части есть функция её положения в целом.

Дриш пришёл к выводам, что свойства организмов не сводятся к сумме свойств их частей, и поставил вопросы о природе целостности живых систем, о механизмах взаимодействия и взаимовлияния частей и целого. Поиски ответов на них стимулировали возникновение новых наук (кибернетики, теории систем) со своими специфическим понятиями, но у Дриша их ещё не было.  Таинственные факторы, управляющие развитием, он назвал энтелехией, а всю свою систему взглядов, противостоящую господствовавшему в его время механицизму, — витализмом. (В начале XIX в. немецкий естествоиспытатель Готфрид Тревиранус ввел термин «vis vitalis» — жизненная сила, обозначающий нематериальное начало жизни; тогда же появилось название направления –
витализм
.)

Дриш111
В 1905 г. Ганс Дриш издал свою книгу «Der Vitalismus als Geschichte und als Lehre» (Витализм. Его
история и система),
а в 1915 г. увидел свет выполненный А.Г. Гурвичем русский перевод. Он был переиздан в 2007-м (М.: ЛКИ), и я отозвался на данное событие статьёй «Это страшное слово «энтелехия», опубликованной в ХиЖ (2008, № 4): <Дриш>.

Д. Кошланд — биохимик и главред

Химик-органик по образованию, Дэниэл Кошланд (1920—2007) участвовал в Манхэттенском проекте — под Кошландруководством Гленна Сибога трудился в чикагской Металлургической лаборатории над выделением плутония. После войны занялся биохимией и внёс значительный вклад в энзимологию. В течение десяти лет возглавлял крупнейший американский общенаучный еженедельник «Science», автор более 200 редакционных комментариев в нём.

В «Химии и жизни» (2008, № 8) был опубликован мой перевод статьи Кошланда в «Nature» (2004, т.432, с.447), посвящённой его идее о механизме ферментативных реакций. В ней он поведал также об истории её признания и высказал несколько общих соображений. Приведу фрагменты из статьи:

Теперь, полвека спустя, когда эта теория вошла в учебники биохимии, поучительно оглянуться назад и проследить, как ересь превращалась в общепринятое знание.

Я вспоминаю возмущение, а затем подавленность, которые охватывали меня, когда очередной журнал отклонял мою рукопись. Конечно, новая гипотеза всегда встречает сопротивление. Но если она логична и проливает свет на плохо понятные факты, то она должна, мне кажется, получить хотя бы скромное поощрение: нужно чуть-чуть уравнять силы противоборствующих сторон.

Читать далее

М. Хогланд и транспортные РНК

ХогландПосле открытия структуры ДНК главной проблемой стало выяснить, как информация, закодированная в последовательности нуклеотидов ДНК, определяет строение белков. Теперь мы знаем, что центральную роль тут играют транспортные РНК (тРНК). Одним из тех, кто, работая в лаборатории Пола Замечника, внёс значительный вклад в их открытие и выяснение их функций был американский биохимик Малон Хогланд (1921—2009).

Он родился в Бостоне, учился в Гарварде, затем трудился в Главном госпитале Бостона лаборантом клинической биохимии. Проведя два года в Дании, вернулся в Alma Mater —в Гарвардский университет, где с 60-го занимал должность профессора бактериологии и иммунологии. 

Его основные достижения:

  • 1956 — Открыл механизм активации аминокислот транспортными РНК на первых этапах биосинтеза белка.
  • 1957 — Впервые описал ферменты аминоацил-тРНК-синтетазы.
  • Изучил локализацию различных РНК в клетке, в частности, транспортных РНК в цитоплазме.

Хогланд много внимания уделял популяризации науки. В 98-м вышла его книга “The Way Life Works: The Science Lover’s Illustrated Guide to How Life Grows, Develops and Reproduces, and Gets Along”.

Статья с его воспоминаниями об исследованиях 56—57 гг. напечатана в «Nature» (2004, т.431, с. 249), а мой её перевод в ХиЖ (2008, № 12): <Хогланд>. В ней много интересных сведений о состоянии проблемы биосинтеза белка в то время — и прозрения, и заблуждения. В качестве дополнения я кратко рассказал об отношениях между работами Хогланда и идеями Фрэнсиса Крика, а также об их личных контактах (по книге Крика «Безумный поиск»).

Тайны расшифрованного кода

Как сказал Френсис Крик, генетический код есть «ключ к молекулярной биологии, поскольку он показывает, как два великих языка биополимеров — полинуклеотидов и полипептидов — связаны между собой». Одна из самых главных проблем биологии: понять, как возник этот код (и вся изощрённая молекулярная машинерия для его реализации). Более полувека бьются над ней и биохимики, и физики, и математики, появляются довольно сложные теории, но ясности достичь не удалось.

Распространено мнение (которое я разделяю), что код — не «замороженный случай», что в его основе лежат какие-то стереохимичеГенКодские соответствия между аминокислотами (а/к) или пептидами — с одной стороны, и олигонуклеотидами — с другой. Тут предложено много гипотез, которые обычно подкрепляют либо демонстрацией на объёмных молекулярных моделях из пластмассы, либо компьютерными расчётами и картинками. Обзор этих работ в ранний период «бури и натиска»  (70-е годы), когда казалось, что решение близко, приведён в замечательной книге проф. Симона Эльевича Шноля «Физико-химические факторы биологической эволюции» (М.: Наука, 1979). А недавно встретил в Сети книгу д.б.н. Феликса Петровича Филатова «КЛЕЙМО СОЗДАТЕЛЯ», посвящённую различным аспектам кода. Я стараюсь следить за этой темой, возникают и собственные мысли, одной из которых решил поделиться (она проста, возможно, уже ранее высказывалась).

Как известно, в ходе трансляции а/к присоединяется к стандартному концевому триплету ССА, имеющемуся у всех тРНК, а специфику обеспечивает соответствие фермента аминоацил-тРНК-синтетазы и транспортной РНК. Эта реакция осуществляется в активном центре фермента в два этапа: сначала при взаимодействии АТФ и а/к образуется промежуточное соединение, с которого на втором этапе а/к переносится на тРНК.

Читать далее

«Откровенная наука» И. Харгиттаи

Венгерский химик Иштван Харгиттаи (р. 1941) после двух лет обучения в Будапештском университете былХаргиттаи направлен для продолжения образования в СССР. Окончив химфак МГУ в 1965 г. , вернулся на родину, где занялся определением структуры молекул методом газовой электронографии. Он автор научных монографий по структурной химии, вместе с женой написал книгу «Симметрия глазами химика» (в 1989 г. вышел русский перевод),

В середине 90-х Харгиттаи основал журнал «Chemical Intelligencer», посвящённый личностным аспектам науки. Для этого издания он стал брать интервью у известных химиков, биохимиков, биологов, а первым его собеседником стал Лайнус Полинг. К сожалению, журнал просуществовал только шесть лет, но свои беседы с учёными он не прекратил и начал (опять же при участии его супруги Магдолны) составлять из них книги — так возникла серия «Candid Science». Они вносят существенный вклад в историю науки 20 века, позволяют узнать о ней из первых рук. Две книги из этой серии «Откровенная наука» у нас переведены и изданы: «Беседы со знаменитыми химиками» (М.: УРСС, 2003) и «Беседы с корифеями биохимии и медицинской химии» (М.: УРСС, 2006).

В 2006 г. автор книг приезжал в Москву и выступил с лекциями (я его слушал, если не ошибаюсь, в Институте физической химии). Сотруднице «Химии и жизни» В.В. Благутиной удалось задать ему ряд вопросов и, получив ответы, подготовить материал «Бурильщики и землекопы» (так, по словам Харгиттаи, один его друг образно поделил учёных на две категории), опубликованный а в № 7 за 2006 г.: <ХаргиттаиХиЖ>.

Приведу одно высказывание Харгиттаи (из другого интервью):

«У научных исследований бывает свой стиль, который делает некоторые достижения уникальными. Например, если бы Уотсон и Крик не открыли, что структура ДНК имеет вид двойной спирали, то это совершили бы другие, и, вероятно, скоро. Но открытие Уотсона и Крика было подобно удару, явилось, как гром среди ясного неба, и сразу же оказало огромное влияние. Если бы эту работу делали другие, правильная структура определялась бы по частям, постепенно и эффект, возможно, был бы менее значительным».

Замечу от себя: эффект был бы менее значительным, но зато структура, наверное, не содержала бы серьёзной ошибки.

А. Сент-Дьёрди в фольклоре

Картинки по запросу сент-дьердиВенгеро-американский биохимик Альберт Сент-Дьёрди (1893—1986) был не только знаменитым исследователем, ставшим в 1937 г. нобелиатом (за открытия в области биологического окисления), но и глубоким, оригинальным мыслителем. Он постоянно возвращался к основам своей науки, пытаясь понять: верны ли они, не зашла ли биохимия в тупик, не упустила ли что-то важное.

Чтобы наглядно показать, как установившиеся в той или иной науке традиции, стиль мышления («идолы» — по Ф. Бэкону) могут направить по совершенно ошибочному пути, он приводил шутку: «Попросите химика выяснить, что такое динамо-машина, и первое, что он сделает, — это растворит её в соляной кислоте. Биохимик, вероятно, разобрал бы её на части и описал подробно каждый виток обмотки. Попробуйте сказать ему, что эту машину приводит в движение некий невидимый фактор — электричество, и он тут же обзовёт вас «виталистом».

По убеждению Сент-Дьёрди, нужно спускаться с молекулярного уровня на более фундаментальный — электронный, квантовомеханический; он говорил о субмолекулярной биологии и биоэлектронике. Другая мысль, которую он настойчиво повторял: нельзя забывать об определяющей роли водных структур в клетке — «биология забыла о воде, подобно тому, как может позабыть о ней глубоководная рыба».

После смерти учёного его коллега профессор Ирвинг Клотц выступил с докладом на мемориальном симпозиуме, поделившись своими воспоминаниями о нём. Клотц говорил не столько о научной деятельности Сент-Дьёрди, сколько о его яркой личности, которая не могла не отразиться в научном фольклоре. Доклад Клотца был опубликован в виде статьи в «Chemical Intelligencer», а мой сокращённый её перевод вместе с моим предисловием появились в ХиЖ (2002, № 4): <СентДьерди>.