«Гамлет» по версии Ж.-Ф. Дюси

ДусиJean-François Ducis (1733—1816) — французский драматург и поэт, член академии. Автор первых французских переводов-переделок в классицистском стиле пьес Шекспира — «Гамлета», «Отелло», «Ромео и Джульетты», «Короля Лира» (при этом он пользовался прозаическими переводами-пересказами де Лапласа, т.к. сам не знал английского языка). 

Его Гамлет отличался сыновней преданностью и страстной любовью к Офелии. Узнав от призрака, что король был вероломно убит, принц жаждет отмщения, Офелия называет его «безжалостным тигром». Офелию Дюси сделал дочерью Клавдия, и её терзает борьба между чувством (любовью к Гамлету) и долгом. В финале принц убивает Клавдия, королева не выносит мук совести и кончает с собой, а Гамлет вступает на престол и женится на Офелии. В его заключительном монологе есть такие слова: «…мои несчастья достигли предела, я лишился всех моих родных. Но при мне моя добродетель… я сумею ещё жить, а это больше, чем умереть».

Во Франции «Гамлета»впервые поставили в 1769 г. в «Комеди Франсез» именно по версии Дюси — только в таком переработанном виде культурная публика в этой стране могла воспринять творения «варвара» с Альбиона. Да и в России в начале XIX века «Шекеспир» был известен преимущественно в обработках французского драматурга. Подлинный шекспировский Гамлет был чужд людям эпохи Просвещения, поэтому его образ подвергался трансформации в духе времени.

Кстати, русскую и тоже классицистскую версию «Гамлета» в  1748 г. опубликовал поэт, драматург и критик Александр Петрович Сумароков. У него кровавый тиран Клавдий намеревался жениться на Офелии, предварительно убив Гамлета и Гертруду.

Вольтер о Шекспире

ВольтерОбычно, говоря об отношении философа, романиста, историка, драматурга и поэта эпохи Просвещения Вольтера (1694–1778) к Шекспиру, вспоминают уничижительные эпитеты (дикарь, варвар и т.п.), которые он, случалось, употреблял по отношению к Барду. Однако ими оно отнюдь не исчерпывается. В «Философских письмах» Вольтера (впервые изданы в Лондоне под названием «Письма об английской нации» в 1733 г.) 18-е письмо имеет заголовок «О ТРАГЕДИИ», и там он пишет:

У англичан уже был театр, равно как и у испанцев, тогда, когда французы не имели ничего, кроме балагана. Шекспир… создал театр; он был гением, исполненным творческой силы, естественности и возвышенности, но без малейшей искорки хорошего вкуса и какого бы то ни было знания правил. Я намерен сказать вам нечто рискованное, но истинное, а именно, что достоинства этого автора погубили английский театр. В его чудовищных фарсах, именуемых трагедиями, повсюду разбросаны такие прекрасные сцены, столь величественные и страшные отрывки, что эти пьесы всегда игрались с огромным успехом. Время, которое одно только создаёт людям славу, в конце концов делает почтенными даже их недостатки. Большинство причудливых идей и преувеличений этого автора получили по истечении двухсот лет право быть возвышенными. <…>

После него пьесы стали более упорядоченными, публика — более придирчивой, а авторы — более корректными и менее смелыми. Я видел новые пьесы, очень мудрые, но холодные. По-видимому, до сих пор англичане были созданы лишь для того, чтобы творить беспорядочную красоту. Блистательные чудища Шекспира доставляют в тысячу раз большее наслаждение, чем современная умудрённость. Поэтический гений англичан до настоящего времени напоминал густое дерево, рождённое природой, беспорядочно разбрасывающее тысячи ветвей и растущее с неравномерной силой; оно погибает, если вы хотите принудить его природу и подрезать его наподобие деревьев в садах Марли.

Шекспировед Н.П. Верховский

Мой однофамилец Николай Павлович Верховский прожил всего 28 лет, но внёс существенный вклад в изучение того, как творчество Шекспира входило в европейскую культуру. Он родился в Петербурге в 1913 г. в семье банковского служащего и учительницы, в доме имелась богатая библиотека. Учился на филологическом факультете Ленинградского университета, где выделялся начитанностью, увлечённостью, способностью к иностранным языкам. Начал вести собственные исследования, публиковал статьи по зарубежной и русской литературе. 

ПервоеФолиоПо окончании вуза в 1937 г. был зачислен в аспирантуру. Продолжая совершенствоваться в немецком, английском и французском языках, изучал также итальянский, испанский и латынь. Занимался Шекспиром и в 1940 г. защитил диссертацию «Борьба за Шекспира в период раннего Просвещения» (это была одна из глав уже написанной большой работы о Шекспире).

А летом того же года Верховского командировали в Германию в качестве корреспондента ТАСС. 22 июня 1941 г. был интернирован, но вскоре смог вернуться на родину. Отправив семью в эвакуацию, сам остался в Ленинграде; его назначили начальником Особого отдела городского Радиокомитета, который занимался вещанием на иностранных языках. Умер в феврале 1942 г.

Вдова Н.П. филолог и педагог Марианна Митрофановна Верховская подготовила шекспировскую рукопись мужа к печати. И в 2004 г. Рязанский гос. пед. ун-т им. С.А. Есенина выпустил (тиражом 250 экз.) небольшую книгу: Н.П. Верховский. «Борьба за Шекспира в эпоху классицизма и раннего Просвещения». Она состоит из Введения и трёх глав: Шекспир в годы английской реставрации; Драйден и Шекспир; Шекспир и просветительский классицизм.

У меня эта книга есть, в ней немало интересных фактов и глубоких суждений. Автор заложил основы большого научного направления.

Ну а книга Льва Верховского «Шекспир: лица и маски» сейчас продаётся в магазине «Библио-Глобус» на Мясницкой <БибГлШекспир>, а также во многих интернет-магазинах (в России и других странах). 

Грехи короля Гамлета

Одна из давно замеченных странностей в знаменитой шекспировской трагедии такова: когда Призрак открыл принцу тайну убийства его отца, он зачем-то признался, что по ночам ему суждено бродить, а днём — гореть в печи, пока не выгорят все совершённые им преступления (Till the foul crimes done in my days of nature Are burnt and purged away), и что муки, которые он там испытывает, столь ужасны, что о них даже нельзя сказать. Что же это за преступления? Ведь со слов сына короля и других знавших его лиц возникает вроде бы положительный образ монарха — доблестного рыцаря, заботливого супруга. А тут он сам говорит о себе как о большом грешнике.

Картина А. Ходюкова

Картина А. Ходюкова

Выскажу своё предположение: грех, за который король Гамлет страдает на том свете, как-то связан с его убийством Фортинбраса-отца с последующим захватом его земель. Мы узнаём эту историю из рассказа Горацио, который начинает его так: «По крайне мере, есть слух…» (At least, the whisper goes so…). Вот оно как: это всего лишь слух, значит, на самом деле всё могло быть не совсем так (или совсем не так). В изложении Горацио — ко всем его утверждениям нужно прибавлять «будто бы» — король Норвегии Фортинбрас вызвал короля Дании на поединок; они заключили и оформили по всем правилам договор, согласно которому победителю переходят во владения определённые земли проигравшего, то есть, уточнил Горацио, лишившийся жизни в поединке, лишается и части собственности. Приведу это место (I.1):

Did slay this Fortinbras, who by a seal`d compact, Well ratified by law and heraldry Did forfeit (with his life) all these his lands Wich he stood seized of, to the conqueror. Against the which a moiety competent Was gaged by our king, which had return`d To the inheritance of Fortinbras, Had he been vanquisher, by the same comart (cou`nant), And carriage of the article design`d His fell to Hamlet.

Читать далее

Первая книга о Бэконе на русском

В 1740 г. в Лондоне вышла книга «The Life of Francis Bacon, Lord Chancellor of England», написанная молодым шотландским литератором Дэвидом Моллетом (Mallet). В этой биографии  сквозь внешне объективную манеру письма проступают политические пристрастия автора; в ней тенденциозно показана деятельность Бэкона-государственного деятеля, а его философские труды рассмотрены лишь кратко.

Затем эта книга появилась на французском (1755). Её перевёл видный публицист времен французской революции, автор ряда статей для «Энциклопедии» Александр Делейр (Deleyre). Он отразил в переводе свои политические симпатии, по-своему истолковав сочинения Бэкона.

Житие канцлера Франциска БаконаА в 1760 г. в типографии Московского университета напечатали перевод книги Делейра на русский. Его выполнил Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1769) — ученый, просветитель, член Санкт-Петербургской Академии Наук. Он учился в Голландии и Париже. Будучи также стихотворцем и обладая значительной эрудицией, развивал ложно-классическое направление, однако был лишен поэтического дарования.

«Житие канцлера…» Тредиаковского тоже изрядно перетолковывало взгляды Бэкона, приспосабливая их к российской политической ситуации. Тем не менее, книга интересна как исторический документ, ведь то был первый труд на русском, посвященный Фрэнсису Бэкону. В 2012 г. URSS переиздало трактат с большим дополнением о Тредиаковском, написанном Ю.В.Соложенкиной и А.В. Растягаевым.

Тоби Мэтью о Фрэнсисе Бэконе

Ближайший ученик и друг Бэкона Тоби Мэтью, помогавший ему многие десятилетия (Бэкон ценил его преданность), умер в 1655 г., пережив своего учителя на 29 лет. А пять лет спустя была опубликована его переписка, и там много писем Ф. Бэкона. Издание начиналось с обращения к читателю, где, в частности, Мэтью писал: 

ФренБэконФрэнсис Бэкон был человеком могучего, ни с кем не сравнимого ума; острого и всеохватного понимания; необъятной, точной памяти; неиссякаемой оригинальной изобретательности; глубокого и мудрого суждения обо всём, что требует осмысления. С тех пор, как создан мир, он вряд ли видел человека столь выдающихся познаний в столь многих сферах знания, соединённых со счастливым даром говорить о них столь свободно, изящно и красноречиво, столь убедительно и вдохновенно; притом таким отточенным и выразительным языком, с такими необычными метафорами и сравнениями.

Быть может, я слишком увлёкся и позволил себе немало преувеличений. В таком случае, устыдить меня вы можете только одним способом: покажите мне другого гения, который мог бы сравниться с Фрэнсисом Бэконом.

Эта цитата взята из очень интересной книги Дафны Дюморье (Daphne Du Maurier) «Извилистые тропы» (М.: АСТ, 2014, с. 348). Дюморье (1907—1989) — известная английская писательница, автор многих романов, пьес, Дюморьежизнеописаний. Как отмечалось в некрологе, «…она умела привлечь любителей беллетристики и в то же время удовлетворяла высоким требованиям «настоящей литературы».

«Извилистые тропы» (в оригинале: Francis Bacon. His Rise and Fall) посвящены второй половине жизни этого выдающегося человека. А до этого Дюморье написала «Юность с пламенем в очах»: молодые годы Энтони и Фрэнсиса Бэкона и их друзей»; очень хотелось бы прочитать и эту книгу, но она пока не переведена.

ТО и гуманитарная культура

99 лет назад, в 1919 г. английский астроном Артур Эддингтон вроде бы экспериментально подтвердил предсказание ОТО о величине отклонения светового луча в поле тяготения, что было представлено публике как триумф ВСЕЙ теории Эйнштейна — началось её победное шествие по планете. В России это событие совпало по времени с постреволюционными преобразованиями общественной жизни, ломкой всего и вся. Поэтому неудивительно, что именно там люди оказались особенно восприимчивыми к рреволюционной теории Эйнштейна — она отразились и в гуманитарных науках, и в художественном творчестве.
Этой теме посвящена статья историка физики проф. Владимира Павловича Визгина
«Теория относительности ВизгВлПза пределами точного естествознания: Россия, 20-е годы» (журнал «Семь искусств», август 2015): <Визгин7иск>. Он показал влияние ТО на мыслителей-теоретиков (П. Флоренского, А. Лосева, Р.Якобсона, М. Бахтина…), а также литераторов (В.Хлебникова, В. Брюсова, О. Мандельштама, А.Платонова, Е.Замятина…).

Конечно, саму теорию гуманитарии не понимали, её даже физики не очень-то разумели. Вспомним шутку, как Эддингтона спросили: правда ли, что теорию относительности понимают, включая Эйнштейна, всего три человека? подумав, тот сказал: а кто третий?

В общем, приняли теорию на веру, и напрасно. Как заметил американский физик R. Bourgoin, сommon sense left the human mind a hundred years ago. It was forced out by relativity theory. This wildly imaginative work of fiction displaced all the logic humankind had labored so long to establish. People loved it. They were set free from the constraints of disciplined thought…  И добавил: But today we have a problem: relativity and all it has sprouted has taken us down a blind alley.

Эта ошибочная парадигма обладает огромной инерционностью, и её падение наверно будет громким. Как там у Шекспира: «The breaking of so great a thing should make a greater crack».

Издания по истории физики

С 1986 г. Институт истории естествознания и техники (ИИЕТ) ежегодно выпускал сборники «Исследования по истории физики и механики» (на сайте Института указан, видимо, последний из вышедших — в 2014 г.); в них публиковались статьи, написанные, как правило, на основе сделанных на Семинаре по истории физики докладов. Освещались также прошедшие в институте юбилейные конференции (некоторые из них я посетил, например 13.11.2001 международную конференцию «СТО ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЕРНЕРА ГЕЙЗЕНБЕРГА»). Также с 1955 года выходили «Историко-астрономические исследования».

Кроме того, печатались солидные тома серии «Науковедение: проблемы и исследования». Среди них были «Научное открытие и его восприятие» (1971), «Проблема развития науки в трудах исследователей XIX века» (1973), «Человек науки» (1974). Выпускались также сборники статей, посвященные классикам науки — например Максвеллу, Лоренцу, Паули. Вообще издавалось множество разнообразных историко-научных книг. До сих пор продолжается большая серия «Научно-биографическая литература» о жизни и Лейбництрудах отдельных учёных.

Подобная литература занимает значительное место в моей домашней библиотеке, и она сыграла важную роль: позволила увидеть движение идей во времени, показала психологию и социологию науки (меня всегда интересовали личные аспекты научной деятельности). Конечно, эти издания очень помогли мне как научному журналисту. Но больше того: вместе с богатой научно-популярной литературой они способствовали развитию интуиции и выработке собственного взгляда на некоторые фундаментальные проблемы.

Шекспировский выпуск альманаха

С любезного разрешения редакции альманаха «Столпотворение» последний его выпуск (№ 16, 2017), весь посвящённый шекспировскому вопросу и творчеству Шекспира, целиком представлен на нашем сайте (см. страницу «Статьи по Шекспиру других авторов»).

 

ПИСАТЕЛЬ, СКРЫВАЮЩИЙСЯ ЗА ЗАНАВЕСОМ Гравюра из книги Г. Пичема, 1612 г.

ПИСАТЕЛЬ, СКРЫВАЮЩИЙСЯ ЗА ЗАНАВЕСОМ
Гравюра из книги Г. Пичема, 1612 г.

На лавровом венке надпись на латыни: 

СОТВОРЁННОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГЕНИЕМ БУДЕТ ПРОДОЛЖТЬ ЖИТЬ В УМАХ ЛЮДЕЙ. ОСТАЛЬНОЕ ЖЕ ПУСТЬ УМРЁТ.

Дж. Мичелл: от НЛО до Шекспира

ДжМичеллJohn Frederick Carden Michell (1933 – 2009) — английский литератор, автор более 40 книг, а также множества публикаций в периодике, посвящённых разным направлениям эзотерики. Он родился в богатой семье, воспитывался в Итоне, изучал в Тринити-колледже русский и немецкий языки, работал два года переводчиком с русского на военном флоте; занимался бизнесом своего отца (недвижимость).

Его увлечения простирались от уфологии до Атлантиды, древних пришельцев и таинственных кругов на полях; поддерживал авторов экстравагантных и псевдонаучных концепций (вроде Руперта Шелдрейка). В сферу интересов Мичелла попал и шекспировский вопрос, в 1996 г. вышла его книга «Who Wrote Shakespeare?».

В ней он рассмотрел многих предложенных кандидатов на авторство, и хотя сам он склоняется к рэтлендианской версии, в целом полагает, что все версии имеют право на существование: «И нет никакой возможности доказать, что одна из них совершенно ошибочна, а другая абсолютно верна. Единственно верный ответ захотевшему знать, кто написал Шекспира, таков: это идеально задуманная тайна, опасная, как наркотик, но погружение в неё – очень стоящее занятие».

Наверно, для Джона Мичелла шекспироведение — ещё одна область эзотерики. (Перевод отрывка из книги Мичелла, сделанный Сергеем Бражниковым, опубликован в сборнике «Столпотворение», № 16.)