Про тень отца Гамлета

Выскажем одно предположение: тенью отца Гамлета мог быть загримированный стражник Франциско (Гамлет после свидания с тенью отца сказал, что вид Призрака был questionable). В начальной сцене Франциско покидает пост, и вскоре перед часовыми возникает Призрак; все другие  ночные появления представителя загробного мира тоже происходят тогда, когда Франциско не на посту.

…………….Гамлет видит тень отца……….. Картина Эжена Делакруа

http://uploads3.wikiart.org/images/eugene-delacroix/hamlet-sees-the-ghost-of-his-father-1843(1).jpg

В таком случае становятся более понятными несколько странные реплики Франциско: пришедший его менять Бернардо спросил: «Спокойно ль было в карауле?», на что последовал ответ: «И мышь не прошмыгнула» (Not a mouse stirring). А перед этим Франциско сказал о тяжести на сердце (I sick at heart), но не объяснил причину. Слова про мышь в своё время возмутили Вольтера, который считал подобную «низкую» деталь не отвечающей духу трагедии. Можно сказать, что Вольтер почувствовал в этих словах некую стилистическую шероховатость, а у Шекспира она часто есть признак того, что тут скрыто что-то важное.

Читать далее

Л. Бостелман о Шекспире-Рэтленде

Об американском шекспироведе Льюисе Фредерике Бостелмане (1858—?) мне не удалось найти никакой информации. А вот его книга, впервые вышедшая в 1909 г., имеется в Сети, и она переиздавалась:

Rutland: A Chronologically Arranged Outline of the Life of Roger Manners, Fifth Earl of Rutland, Author of the Works Issued in Folio in 1623 Under the Nom De Plume «Shake-speare». 

За основным, биографическим текстом в книге следовали две пьесы. В первой рассказывалось о том, как Шакспер стал живой маской, «соломенным чучелом» (as dummy and strawmanистинного автора (Рэтленда), во второй — как готовилось к изданию Первое фолио.

Современное переиздание

Любопытен взгляд Бостелмана на шекспировские сонеты:

In marrying Lady Sidney, Rutland got possession of all the books, letters and manuscripts of her celebrated father, Sir Philip. It has been generally admitted that all the Shake-Speareian Sonnets were so much in the Sidney spirit and style that Sir Philip had written like «Shake-Speare» even before «Shake-Speare» wrote at all. Some of the «Shake-Speareian» Sonnets are paraphrases of those written by Sidney to Stella. The »Black Lady» of the Sonnets is Rutland’s erratic and tyrannical «Muse» that plays with his genius. To think that these Sonnets (excepting a few) were written to a living person would brand Shake-Speare’s character as licentious and obscene. 

Значит, по его мнению, Тёмная леди — не женщина из плоти и крови, а тиранившая поэта Муза; в противном же случае сонеты бросают тень на характер сонетиста.

А пафос своего труда автор выразил в предисловии:  «The Stratford swindle must be stopped».

Гамлет. Рисунок Обри Бёрдсли

Создавший свой особый стиль английский художник-график Обри Бёрдсли (1872—1898) был разносторонне талантливым человеком, он известен также как литератор и музыкант. Большое место в его графике занимали книжные иллюстрации. Не обошёл он и Шекспира:

«В ноябрьском номере журнала «Пчела» за 1891 г. на фронтисписе был помещён карандашный рисунок юного Бёрдсли «Гамлет идёт за тенью отца». Сам художник, комментируя эту свою работу, писал одному из приятелей: «ошеломляющий рисунок, скажу я вам». И был прав, ибо он, к изумлению современников, изобразил худую, тщедушную фигуру длинноволосого юноши, чьё тело от шеи до колен туго обмотано — словно забинтовано — узким шарфом. Гамлет зябко пробирается сквозь голый, безлиственный лес… Напряжённым, едва ли не безумным взглядом Гамлет всматривается вглубь чащи. Рука протянута вперёд, а ноги как бы подломлены в коленях и движутся медленно, осторожно. Во всей вертикально развёрнутой композиции — странное, но проведённое с обдуманной последовательностью сочетание смертельного страха и неуклонного, независимого от собственной воли юноши, тяготения к неведомой влекущей тени. Холод, предчувствие гибели, оцепенение ужаса, но следующий шаг неизбежен» (из книги: Т.И. Бачелис. Шекспир и Крэг. М.: Наука, 1983, с. 69).

Я высказал свою гипотезу о том, что в «Гамлете» могло скрываться за ночными появлениями Призрака — см. запись от 7.8.15: <ГамлПризрак>.

День рождения Двойной спирали

Ежегодно 25 апреля в разных странах отмечают День ДНК. Такую дату выбрали, во-первых, в память о том, что 25 апреля 1953 года в журнале «Nature» появилась заметка Джеймса Уотсона и Фрэнсиса Крика, в которой они изложили  свою гипотезу о строении молекулы наследственности в виде двойной спирали (в том же номере были опубликованы результаты рентгенографических исследований ДНК, выполненные Розалинд Фрэнклин со своим сотрудником Реймондом Гослингом). А во-вторых, ровно 50 лет спустя, опять же 25 апреля, но уже 2003 года, было объявлено, что проект по расшифровке генома человека в основном завершен.

Вспомним: Уотсон и Крик не могли спокойно работать над этой проблемой, поскольку над ними витала тень грозного Лайнуса Полинга, который тоже занимался структурой ДНК, так что в любой день можно было ожидать от него нокаутирующий удар.  Читать далее

«Вильям Шекспир» Виктора Гюго

Известный советский драматург и киносценарист Александр Константинович Гладков (1912—1976)
был также и талантливым мемуаристом, написавшим воспоминания о Мейерхольде, Пастернаке и других своих современниках. Кроме того, он почти полвека вёл дневник, ставший — по широте охвата событий — настоящей летописью эпохи.

С Пастернаком Гладков близко познакомился и подружился в эвакуации, в Чистополе.  Зимой 41-42 гг. Б.Л. работал там над переводом «Ромео и Джульетты» и потому читал разные книги о великом англичанине и его времени. «Чистопольский старик Шекспир» — так в шутку называл себя Борис Леонидович в письмах из Чистополя к друзьям.

Среди имевшейся у него литературы был и трактат Виктора Гюго «Вильям Шекспир» 1864 года, когда в мире широко отмечaли трехсотлетие со дня рождения Шекспирa. К этой дате сын французского писaтеля Фрaнсуa Гюго зaкончил свой многолетний труд по переводу шекспировского собрaния сочинений, введением к которому должен был послужить текст Виктора Гюго (позднее его опубликовaли отдельной книгой).

В предисловии автор отметил, что его размышления прaвильнее было бы нaзвaть «По поводу Шекспирa», поскольку они направлены не столько на него сaмого, сколько на связанные с его творчеством рaзличные вопросы эстетики.  «Человек-океан» — назвал Шекспира Гюго. И ещё его слова: «Главная задача — прийти к пониманию Шекспира. Вся эта эрудиция имеет одну цель — добраться до поэта». 

Пастернак с огромным интересом читал книгу Гюго и делился своими впечатлениями с Гладковым. Вот фрагмент из дневниковой записи Гладкова от 24 января 1942 года:

Читать далее