Юбилеи Ф. Крика и М. Уилкинса

В этом году исполняется сто лет со дня рождения Фрэнсиса Крика и столько же — Мориса Уилкинса, причём скончались они тоже в один год (2004-й). Этих двух учёных связывают «гонка за ДНК» (кульминацией которой стало появление в 1953 году модели ДНК в виде двойной спирали — её предложили работавшие в Кембридже Джеймс Уотсон и Крик), а также получение ими (вместе с Уотсоном) Нобелевской премии по физиологии и медицине в 1962 году. Но в этой истории имелся ещё один важнейший участник – коллега Уилкинса в лондонском Кингз-колледже Розалинд Фрэнклин, умершая в в 1958 году в возрасте 37 лет. Взаимоотношения всех этих лиц и вклад каждого из них (вопросы, которым Уотсон в своей знаменитой книжке «Двойная спираль» дал несколько тенденциозное освещение) продолжают волновать научное сообщество.

Кое-что добавила тут находка Дорис Золен (Doris Zallen) из Университета штата Вирджиния (США), сообщение которой было опубликовано в журнале «Nature» (v.425, р.15, 2003). Вот его перевод (с небольшими сокращениями):

«Несколько лет назад, работая в архивах Пастеровского института в Париже, я наткнулась на документ, который, возможно, представляет интерес с точки зрения обоснованности включения Уилкинса в число лауреатов Нобелевской премии за открытие структуры  ДНК. Речь идёт о письме (от 31 декабря 1961 года) Фрэнсиса Крика его французскому другу, известному биохимику и микробиологу Жаку Моно. Письмо было приложено к обзору исследований  ДНК; видимо, эти материалы были посланы, чтобы снабдить Моно необходимой информацией для подготовки представления на награждение Нобелевской премии (сам Моно, вместе с Андре Львовым и Франсуа Жакобом, получил «нобеля» в 1965 году — за выяснение механизмов регуляции синтеза ферментов у бактерий).

В письме Крика читаем: «Что касается Мориса Уилкинса, я думаю, его вклад был двояким. Во-первых, он инициировал серьёзное изучение ДНК методом рентгеноструктурного анализа, а во-вторых, начиная с 1953 года, выполнил многочисленные, аккуратные и трудоёмкие исследования на ней. Правда, он работал довольно медленно, но без него они вообще не были бы сделаны; в общем, последние восемь лет Морис выполнял здесь всю тяжёлую работу, и это должно быть отмечено. Однако данные, которые реально помогли нам установить структуру молекулы, добыла в основном Розалинд Фрэнклин, умершая несколько лет назад (выделено мной — Л.В.).

Как видим, чётко указывая на главенствующую роль результатов Фрэнклин, Крик ставит в заслугу Уилкинсу «инициирование им серьёзных рентгеновских исследований ДНК до 1953 года и выполнение большого объёма работ по ДНК с тех пор, как Розалинд в тот год покинула Кингз-колледж и начала работать с Джоном Берналом в Бирбек-колледже. По словам Крика, Морис был первым человеком, который осознал, что ДНК может быть спиральной молекулой.

Судя по рукописным пометкам, сделанным Моно, кажется очевидным, что он прямо основывался на мнении Крика, когда готовил номинацию на премию, выдвигая своих кандидатов. А Крик, похоже,  в самом деле полагал, что значительная работа, проделанная Уилкинсом – до и после решающего вклада Фрэнклин – заслуживает его включения в число лауреатов».

* * *

Добавим от себя: конечно, можно спорить, стоило ли премировать Уилкинса или нет, но вопрос о награждении Фрэнклин даже не мог быть поставлен: по уставу Нобелевская премия не присуждается посмертно. Поэтому априори нельзя считать, что нобелевские лауреаты имеют наибольшие заслуги, — умершие первооткрыватели просто выбрасываются из истории науки (случай с Розалинд исключительный: слишком уж знаковое открытие, поэтому пытаются установить все детали).

Я уже неоднократно отмечал, что, на мой взгляд, история со структурой ДНК не окончена: модель Уотсона и Крика ошибочна. При этом оценка роли Розалинд Фрэнклин в этой эпопее ещё более возрастёт: она не только смогла получить качественную и информативную рентгенограмму, но и была более проницательной в её интерпретации, чем Фрэнсис Крик (см. нашу статью «Двойная спираль или лента-спираль?»: <Лента-спираль>).