Караваджо: слишком человеческое

%d0%ba%d0%b0%d1%80%d0%b0%d0%b2%d0%b0%d0%b4%d0%b6%d0%beПрочёл книгу про итальянского художника Микеланджело Меризи по прозвищу Караваджо из серии ЖЗЛ (2011). Её написал Александр Борисович Махов — историк литературы и искусства, бывший%d0%bc%d0%b0%d1%85%d0%be%d0%b2 дипломат, проработавший 30 лет в Италии. Он автор также биографий Тициана и Рафаэля, переводчик стихов Микеланджело.

Помимо очень интересной и самобытной живописи, меня привлёк к Караваджо тот факт, что даты его жизни (1571—1610) почти совпадают с таковыми графа Рэтленда (1576—1612). Меризи родом из Милана, но в 91-м после уличного инцидента, закончившегося убийством одного из участников, он вынужден был бежать в Рим, где создал большинство своих произведений. Но и Вечный город после ещё одной стычки с кровопролитием ему тоже пришлось покинуть в 1606 г. Далее Неаполь, остров Мальта, Сицилия… Конфликты с властями, с полицией, тюремное заключение, бегство… Кольцо преследователей стягивалось, и затравленный художник гибнет при невыясненных обстоятельствах. Нужно учесть, что Караваджо был гордым человеком, малейшие унижения вызывали у него вспышки ярости, чем умело пользовались его завистники и недоброжелатели; есть свидетельства, что он был подвержен резким перепадам настроения.

В Италии в ту эпоху творили многие художники. Хотя существовали и частные коллекции, основным заказчиком живописных работ выступала церковь, которой требовались роспись стен и украшение картинами многочисленных храмов. Имея репутацию большого мастера, Караваджо не испытывал недостатка в заказах. Он их выполнял, но затем кто-то из церковных иерархов, как правило, выражал своё недовольство, считая его изображения слишком «натуралистичными». И полотна отправляли в хранилища, в подвалы, где они пылилась столетиями, пока не были кем-нибудь случайно обнаружены; поэтому настоящая известность пришла к живописцу лишь в прошлом веке.

Такую реакцию церковников можно понять: картины на библейские темы должны были, по их представлениям, играть важную идеологическую роль, образно и доступно для широких народных масс раскрывать догматы католицизма (особенно в период борьбы с реформацией, потрясших Европу религиозных войн). Ватикан, инквизиция везде выискивали ереси, сурово наказывая вольнодумцев (художник стал свидетелем аутодафе Джордано Бруно). Были установлены определённые каноны и условности, которые живописец обязан был соблюдать.

Понимал ли это Караваджо? Разумеется. Но вот что необычно: он оказался неспособен идти на компромиссы, приспосабливаться к этим требованиям — писал так, как ему подсказывал его гений. Он не отделял непроходимым барьером небесное от земного — образы святых воплощали у него простые крестьяне, одна и та же натурщица (из местных куртизанок, шлюх) могла служить ему моделью и Марии Магдалины, и Девы Марии. Как там у Ницше: «Человеческое, слишком человеческое…»

ПОЛОЖЕНИЕ ВО ГРОБ

…………..ПОЛОЖЕНИЕ ВО ГРОБ………

Мне кажется, в этом соединении высокого и низкого Караваджо был близок к своему современнику Шекспиру. И тот и другой открывали новую правду о человеке, а потому вписаться в рамки общепринятых правил в искусстве не могли. Неудивительно, что появлялись и такие мнения: «гениальное чудовище — Караваджо» и «пьяный варвар — Шекспир».

Оставить комментарий.