Графиня Рэтленд и Джон Донн

Среди шекспировских сонетов есть группа, начинающаяся с 76-го, которую называют «о поэте-сопернике»: у их %d0%b5%d0%bb%d0%b8%d0%b7%d1%80%d1%8d%d1%82%d0%bbавтора появились причины ревновать любимую женщину к другому поэту. Как предположила М.Д.Литвинова (см. стр. 222 и дальше в её книге), человеком, вторгшимся в семейную жизнь графа Рэтленда, был поэт Джон Донн, и Шекспир-Рэтленд отразил возникшую личную драму в своих сонетах. Литвинова указала и на некоторые стихотворения Донна, из которых, по её мнению, об этой истории тоже можно что-то узнать.
Я хочу обратить внимание на ещё одно творение Донна (не отмеченное Литвиновой), которое, на мой взгляд, проливает дополнительный свет. Разумеется, то, о чём в нём говорится, нельзя понимать буквально — мы видим некие поэтические образы, возникшие в голове мужчины, но не знаем, как всё это виделось Елизавете Рэтленд. И всё же…%d0%b4%d0%be%d0%bd%d0%bd2

 

Джон Донн.  Элегия I  …….Ревность………

 (перевод Григория Кружкова и оригинал)

Вот глупо! Ты желаешь стать вдовой
И тем же часом плачешься, что твой
Супруг ревнив. Когда б на смертном ложе
С распухшим чревом, с язвами на коже
Лежал он, издавая горлом свист
Натужно, словно площадной флейтист,
Готовясь изблевать и душу с ядом
(Хоть в ад, лишь бы расстаться с этим адом),
Под вой родни, мечтающей к тому ж
За скорбь свою урвать хороший куш, —
Ты б веселилась, позабыв недолю,
Как раб, судьбой отпущенный на волю;
А ныне плачешь, видя, как он пьет
Яд ревности, что в гроб его сведет!
Благодари его: он так любезен,
Что нам и ревностью своей полезен.
Она велит нам быть настороже:
Без удержу не станем мы уже
Шутить в загадках над его уродством,
Не станем предаваться сумасбродствам,
Бок о бок сидя за его столом;
Когда же в кресле перед очагом
Он захрапит, не будем, как доселе,
Ласкаться и скакать в его постели.
Остережемся! ибо в сих стенах
Он — господин, владыка и монарх.
Но если мы (как те враги короны,
Что отъезжают в земли отдаленны
Глумиться издали над королем)
Для наших ласк другой приищем дом, —
Там будем мы любить, помех не зная,
Ревнивцев и шпионов презирая,
Как лондонцы, что за Мостом живут,
Лорд-мэра или немцы — римский суд.

====================================

ELEGY I.

JEALOUSY.

Fond woman, which wouldst have thy husband die,
And yet complain’st of his great jealousy;
If swol’n with poison, he lay in his last bed,
His body with a sere-bark covered,
Drawing his breath, as thick and short, as can
The nimblest crocheting musician,
Ready with loathsome vomiting to spew
His soul out of one hell, into a new,
Made deaf with his poor kindred’s howling cries,
Begging with few feigned tears, great legacies,
Thou wouldst not weep, but jolly and frolic be,
As a slave, which tomorrow should be free;
Yet weep’st thou, when thou seest him hungerly
Swallow his own death, hearts-bane jealousy.
O give him many thanks, he’s courteous,
That in suspecting kindly warneth us
Wee must not, as we used, flout openly,
In scoffing riddles, his deformity;
Nor at his board together being sat,
With words, nor touch, scarce looks adulterate;
Nor when he swol’n, and pampered with great fare
Sits down, and snorts, caged in his basket chair,
Must we usurp his own bed any more,
Nor kiss and play in his house, as before.
Now I see many dangers; for that is
His realm, his castle, and his diocese.
But if, as envious men, which would revile
Their Prince, or coin his gold, themselves exile
Into another country, and do it there,
We play in another house, what should we fear?
There we will scorn his houshold policies,
His seely plots, and pensionary spies,
As the inhabitants of Thames’ right side
Do London’s Mayor; or Germans, the Pope’s pride.

Оставить комментарий.