ДНК, эволюция, СТО и ОТО, КМ, Шекспир, а также многое другое

ЭмблемаБлога

==================================================

….NOBODY IS SO BLIND AS HE WHO WILL NOT SEE….

==================================================

Юлий Данилов и Льюис Кэрролл

ДаниловФотоЮлий Александрович Данилов (1936—2003) профессионально занимался в Курчатовском институте нелинейной Картинки по запросу кэрроллдинамикой, синергетикой, писал научные книги и статьи (я уже кое-что сказал о нём в посте об Илье Пригожине <Пригожин.ЮА>). А среди многих интересовавших его творцов одно из первых мест занимал Льюис Кэрролл. Ю.А. перевёл несколько его книг: «История с узелками» (1972), «Логическая игра» (1991), «Письма к детям» (1999). Во многом благодаря ему у нас стало известно, что Кэрролл был неординарным математиком и логиком. В 1979 г. вышли «Приключения Алисы в стране чудес» в серии «Литературные памятники», и там была статья Данилова и его старшего коллеги в «Курчатнике» — известного физика, а также большого любителя и знатока Кэрролла Я.А. Смородинского «Физик читает Кэрролла», в которой было немало оригинальных идей.

Данилов говорил о феномене Кэрролла: у него логико-математическое и художественное мышление образовали особый сплав. Именно этому Ю.А. посвятил статью «Льюис Кэрролл как нелинейное явление», опубликованную в ХиЖ (1997, № 5). Но ведь и автор статьи тоже представлял собой подобный сплав. Вообще, учитывая широту интересов и огромный объём работы (больше ста переведённых книг!), выполненной Даниловым за не очень длинную жизнь, можно сказать, что и он был феномен: соединил в себе учёного (хотя и не имел степеней и званий), переводчика-полиглота, историка науки и просветителя.

Я имел честь быть редактором этой его статьи. К ней добавлен перевод из журнала «Interdisciplinary Science Reviews» статьи «Алиса и Георг Лихтенберг». Перевёл я под руководством Алексея Дмитриевича Иорданского (ныне покойного) — сотрудника редакции и опытного переводчика (он переводил «Двойную спираль» Дж. Уотсона и много других книг).

Эти материалы представлены на нашем сайте: <КэрроллДанилов>.

Книга об истории создания ТО

Доктор технических наук профессор Валентин Алексеевич Буфеев издал свою книгу «Кто и как создал теорию относительности» (М.: УРСС). Цель его работы — написать более взвешенную, объективную историю создания СТО и в первую очередь воздать должное Анри Пуанкаре. Подготовлена она была к столетию СТО и вышла с предисловием проф. А.А. Тяпкина (1926—2003).

Информация / Заказ

Заключает он книгу так (с. 179):

«…проведённый нами анализ работ и результатов великих физиков нашего времени — Х. Лоренца, А. Пуанкаре, П.Ланжевена, Дж. Лармора и А.Эйнштейна подводят нас к выводу, что каждый из названных учёных объективно может считаться автором теории относительности, так как все они обладали её аппаратом и потому могли всегда решить любую задачу с новых релятивистских позиций. При этом наиболее общим, логически строгим, непротиворечивым и полным является вариант теории, предложенный великим французским мыслителем и естествоиспытателем А.Пуанкаре…»

В приложении автор показывает роль Д. Гильберта в создании ОТО, которая, как многие полагают, тоже преуменьшена.

Нужно отметить, что книга Буфеева вышла с задержкой на десятилетие, а за это время у нас и за рубежом появилось много публикаций, преследовавших ту же цель, что и он (например книга Жана-Поля Оффрэ «Эйнштейн и Пуанкаре. По следам теории относительности». Её перевод с французского представлен на этом сайте:<ОффрэСТО>).

Ну а теперь наше резюме:

Математический аппарат, к которому пришли все перечисленные выше учёные, содержал ошибку, делающую всю теорию полностью непригодной. Поэтому, чем скорее имена выдающихся физиков перестанут связывать с этой теорией, тем лучше.

Памяти проф. М.С. Аграновича

На 87-м году жизни скончался доктор физико-математических наук профессор Михаил Семенович Агранович — широко известный математик, зам. главного редактора журнала «Функциональный анализ и его приложения», член редколлегии журнала «Russian Journal of Mathematical Physics».

Михаил СеменовиАгранч окончил мехмат МГУ в 1953 году. В 1953–1960 гг. работал в математической редакции издательства «Иностранная литература» и параллельно учился в заочной аспирантуре. Был редактором трёх известных книг И.М. Гельфанда и Г.Е. Шилова по обобщённым функциям. В 1959 г. защитил кандидатскую, стал преподавать сначала во Всесоюзном заочном машиностроительном институте, а с 1962 г. — в Московском институте электронного машиностроения (МИЭМе). Защитил докторскую в 1966 г., профессор с 1970 г., завкафедрой математического анализа в 1992–1998 гг.

Когда я поступил в МИЭМ в 1966 г., факультета прикладной математики ещё не было (он возник, если не ошибаюсь, через год), а тогда на факультете АВТ (автоматики и вычислительной техники) сформировали только одну математическую группу, в которую я (по результатам вступительных экзаменов) попал. И этой единственной группе Михаил Семёнович прочёл двухгодичный курс высшей алгебры. У него был размеренный, ясный и чёткий стиль изложения.

Помню, мы поздравили его с защитой докторской. А в конце второго курса оказалось, что он не успевает рассказать нам про тензоры, причём переносить на осень М.С. почему-то очень не хотел — он сказал: «А вдруг я под трамвай попаду, и вы так и останетесь без тензоров». Позднее выяснилось, что он был одним из подписавших известное письмо 99 учёных в защиту логика, поэта и правозащитника А.С.Есенина-Вольпина, насильно помещённого в психиатрическую больницу. Поэтому М.С. не был уверен, что продолжит работу в институте (действительно, многие подписанты были уволены или понижены в должности). Но Аграновича, видимо, наказали как-то по-другому, так что про тензоры мы узнали.

Прекрасный преподаватель и прекрасный человек. Светлая память. 

П. Мэнсфилд и ЯМР-томография

Ушёл из жизни Питер Мэнсфилд, один из создателей ЯМР-томографии — метода, без которого уже невозможно Мэнсфилдпредставить современную медицину. Он родился в Лондоне в 1933 г. в простой семье, его школьное обучение прервала война, и он потом заканчивал его, совмещая с работой. Изучал физику в Квин Мэри колледже, начал заниматься магнитными свойствами атомов. После недолгого пребывания в США был приглашён в Университет Ноттингема, где проработал всю жизнь. В 2003 г. разделил Нобелевскую премию (физиология и медицина) с американцем Полом Лаутербуром.

Моя заметка о лауреатах 2003 года была опубликована в ХиЖ (2004, № 1). Приведу ту её часть, что касается Лаутербура и Мэнсфилда (а также маленькое общее рассуждение о Нобелевских премиях):

Нобелевские премии 2003 года

Физиология и медицина

Премию поделили американец Пол Лаутербур из Иллинойского университета и англичанин Питер Мэнсфилд из университета Ноттингема за создание метода ЯМР-томографии (или магнитно-резонансной томографии — МРТ).

В химическом анализе давно применяют ЯМР-спектроскопию, при которой небольшой объем раствора помещают во внешнее магнитное поле. В нем атомные ядра, имеющие ненулевые спины (например, водорода, углерода-13, натрия-23, фосфора-31), ориентируются по нескольким дискретным направлениям, которым соответствуют разные энергетические уровни. Затем, облучая раствор электромагнитными волнами (в радиодиапазоне), находят резонансные частоты. Поскольку на них влияет химическое окружение атомов, таким способом удается многое узнать о структуре и внутренней динамике молекул.

Химические элементы, у которых ядра имеют ненулевой спин, широко представлены в живых организмах (прежде всего водород в молекулах воды). И в 1971 году американский физик Р. Дамадьян попытался использовать ЯМР для медицинских целей (как выяснилось, еще в начале 60-х годов это предложил делать и даже подал заявку на изобретение офицер Советской Армии В.А. Иванов — см. «Известия» от 25.10.2003).

Читать далее

А.В. Васильев о теориях Эйнштейна

Vasilev Alexandr Vasilevich.jpgВышло уже 4-е издание книги «ПРОСТРАНСТВО, ВРЕМЯ, ДВИЖЕНИЕ. Исторические основы теории относительности» известного российского математика, историка науки, Информация / Заказобщественного деятеля Александра Васильевича Васильева (1853—1929). А первое её издание увидело свет в Петрограде почти век назад — в 1923 г.

Он учился в Санкт-Петербургском университете, слушал в Берлине лекции Вейерштрасса и Кронекера, а в Париже —  Эрмита. Стал приват-доцентом в Казанском университете, там же с 1887 г. — профессором. Занимался матанализом и теорией функций, организацией математического образования. С 90-х годов широко изучал и пропагандировал геометрические идеи Лобачевского, участвовал в издании его трудов, написал его биографию.

В 1906 г. в связи с избранием в Государственный Совет Васильев переехал в Петербург. Преподавал в университете, на Бестужевских курсах и в педагогическом институте. С 1913 по 1915 год под его редакцией выходил сборник «Новые идеи в математике». В 1921 году по его инициативе было воссоздано Петроградское математическое общество, председателем которого он был до своего переезда в Москву в 1923 году.

В небольшой книге «ПРОСТРАНСТВО, ВРЕМЯ, ДВИЖЕНИЕ…» Васильев в первых трёх главах рассматривает, начиная с античных времён, развитие тех идей, что подготовили почву для создания ТО, а заключительные главы посвящены СТО, ОТО и их философскому значению. Книга интересна прежде всего тем, что отражает взгляды современника — описывает восприятие научным миром ТО вскоре после её появления, когда были живы многие активные участники событий, а сама теория ещё не успела превратиться в догму.

Показана путаница, царившая в тот период в некоторых важных вопросах, в результате которой начальное требование постоянства скорости света, то есть инвариантности нулевого интервала (изотропного конуса), незаметно подменили на более сильное — инвариантности ненулевого интервала, что привело к неправильному виду преобразований. Возникли парадоксы, и Васильев ставил вопрос (с. 96): «…Не имеем ли мы дела с парадоксальностью только мнимою, не происходит ли эта парадоксальность от ограниченности нашего воззрения на мир, обусловленного ограниченностью нашей психофизиологической организации?» Видимо, он полагал, что для принятия теории Эйнштейна потребуется изменение психофизиологии физиков.

По убеждению Васильева, наука есть самое высокое творение человеческой мысли и движет её вперёд не принуждение, а «свободная любовь к научной истине и благородное соревнование». Наверное, в 19 веке так оно и было.

От наскальной — до компьютерной

В 80-х годах прошлого века родилось новое направление в изобразительном искусстве — были найдены методы создавать на компьютерах изображения, обладающие несомненной эстетической ценностью. В 1993 г. вышел перевод на русский книги немецких авторов Х.-О. Пайтгена и П.Х. Рихтера «КРАСОТА ФРАКТАЛОВ. Образы комплексных динамических систем» (М.: Мир, 1993) со множеством таких машинных картин, основанных на фрактальных алгоритмах (они тесно связаны с изучением детерминированного хаоса). Этот подход нашёл у нас своих последователей, и один из них — Петр Петрович Николаев.

Он в 1966 г. окончил физфак МГУ, специализировался в биофизике и занялся изучением механизмов зрения (точнее, восприятия цвета человеком) в лаборатории органов чувств Института проблем передачи информации (ИППИ). Сейчас он доктор наук, главный научный сотрудник ИППИ РАН. Николаев увлёкся фрактальными алгоритмами именно под влиянием указанной книги, и в первую очередь его привлекла возможность тонкой игры с цветом — понятно, что тут ему пригодился собственный профессиональный опыт.

Мастерство компьютерного художника зиждется на его способности предвидеть, к чему приведёт та или иная подстройка параметров алгоритма. Многие сейчас творят в этой области, но обычно используют «доводку» — корректируют возникшие визуальные образы, используя графический редактор или другие средства, что нарушает их фрактальность. Напротив, все работы Николаева, в соответствии с его принципиальной позицией в этом вопросе, суть «чистые» фракталы (у него есть и опубликованные теоретические работы о разных аспектах подобной живописи).

Я в своё время заинтересовался его компьютерным творчеством и рассказал о нём в материале «Палитра и алгоритмы Петра Николаева», напечатанном в ХиЖ (1997, № 1): <П.Николаев>.

Кстати, на тему фракталов я написал ещё две статьи:

1. «Постижение хаоса» (1992, № 8) — о хаосе, итерациях простых функций, множестве Мандельброта: <ПостХаоса>;

2. «Гармония хаоса» (1994, № 4): <ГармХаоса> — о выставке в Политехническом музее работ немецких математиков, представивших свои машинные картины.

Книга Г. Богена и модель ДНК

Моё серьёзное увлечение биологией началось с книги немецкого автора Ганса Иоахима Богена «Современная биология» (М.: Мир, 1970; перевод с немецкого Г.И. Лойдиной). На языке оригинала она вышла (с предисловием нобелевского лауреата А. Бутенандта) в 1967 г., то есть по горячим следам свершившегося эпохального открытия — расшифровки генетического кода. В ней ясно и увлекательно раскрывались основные положения и — что важно! — нерешённые проблемы молекулярной и клеточной биологии. Книга была отлично издана: на толстой бумаге, с фотографиями, многочисленными цветными рисунками и схемами.
В ней семь глав:
1. Физиология и биохимия клетки;
2. Основы современной генетики;
3. Субмикроскопическая структура клетки;
4. Регуляторные механизмы клетки;
5. Молекулярные основы памяти;
6. Основы современного учения об иммунитете;
7. Происхождение жизни.
Я тогда учился на 4-м курсе МИЭМа (прикладная математика, техническая кибернетика), а из книги я узнал, как кибернетические принципы проявляют себя в живой природе на молекулярном (генетический код) и клеточном уровнях. Всё это было необыкновенно интересно, можно сказать, что мне открылся новый мир.
.
Как выяснилось впоследствии, для меня оказался важен ещё и тот факт, что большое внимание Боген уделил вроде бы частному вопросу — загадочному механизму разделения двух перекрученных нитей ДНК при репликации клетки. Он подробно обсуждал (с. 299) возможные сценарии раскручивания двойной спирали; об участии в процессе особых белков топоизомераз тогда ещё речь не шла — позднее многие решили, что именно они снимают проблему, но (In My Not-So-Humble Opinion) это мнение ошибочно.
.
Вопрос запал мне в душу, я периодически к нему возвращался, пока весной 1979 г. мне не пришла в голову мысль, что модель ДНК может быть другой — с неперевитыми цепями. Причём эта простая идея возникла в момент, когда листал книгу Богена — я обратил внимание, что двунитчатые ДНК очень часто схематично изображают просто как две прямые линии, идущие параллельно. Но ведь эти линии можно закрутить в спирали, НЕ ПЕРЕКРУЧИВАЯ их друг вокруг друга! Чтобы лучше понять строение моей «ленты-спирали», строил её из проволоки и ластиков (я вырезал из них как бы пары оснований и склеивал — образовывал стопку). 
Наконец на исходе века опубликовал гипотезу в ХиЖ (1999, № 9): <Лента-спираль>. Спасибо, что напечатали. Но эта история про ДНК ещё не закончилась, а через два года идее исполнится 40 лет.

Прошлый юбилей Шекспира

В 1964 г. мир отмечал четырёхсотлетие Шекспира. О том, как это происходило в нашей стране, полвека спустя вспоминал историк театра, специалист по творчеству Барда Алексей Вадимович Бартошевич <Бартошевич>:Бартошевич

…Театры по всему Союзу начали заранее готовить шекспировские постановки. Но, на беду, примерно за полгода до юбилея, осенью 1963-го, Никита Сергеевич устроил очередную встречу с интеллигенцией. Сперва он держал речь по-писаному, но потом, как бывало, перешёл к импровизациям и скоро добрался до репертуара театров. Хрущёв упрекал театры в том, что вместо современных пьес о трудовых подвигах рабочего класса и колхозного крестьянства они предпочитают ставить классику: «Как ни придёшь во МХАТ, там все шотландскую королеву на эшафот ведут. Зачем вам эта Мария Стюарт? Снимите вы её, уберите с афиши. Старик Шекспир на нас не обидится!»

Само собой понятно, что никто из руководящих товарищей не посмел сказать первому секретарю, что «Марию Стюарт» написал никакой не Шекспир, а вовсе даже Шиллер. А скорее всего они и сами не знали. И — это самое смешное — начальство принялось выкидывать из репертуарных планов театров пьесы Вильяма нашего Шекспира. В итоге, когда совсем накануне юбилея спохватились, увидев, как готовятся к торжеству во всех странах, стало уже поздно. Наскоро устроили в Большом театре юбилейное заседание с длинными и скучными докладами, ровно ничем не отличавшееся от всех прочих казённых толковищ. Новых же спектаклей на сценах почти не было. Времени ставить их не оставалось.

Как известно, вскоре после этого Shakespeare Geist отомстил Никите Сергеевичу.

А вот в Великобритании даже «битлы» приняли участие в торжествах — выступили со сценкой из шекспировского «Сна в летнюю ночь» (Акт V, сцена 1) в рамках специальной телепрограммы «Один час с Beatles».

Битлз

Я тогда учился в 9-м классе и ничего шекспировского не запомнил. Но один мой одноклассник утверждает, что хорошо помнит тогдашнюю передачу по телевизору — в ней обсуждался шекспировский вопрос, причём один из участников отстаивал версию Рэтленда. Интересно, кто бы это мог быть?

Звёздный ядерщик Ханс Бёте

Ханс Альбрехт Бёте (1906—2005) — немецко-американский физик-ядерщик, основные достижения которого относятся к астрофизике. Он сумел понять, какие ядерные реакции идут в недрах массивных звёзд — в 1939 г. открыл т.н. углеродно-азотный цикл, за что удостоен Нобелевской премии в 1967 г.:

Картинки по запросу углеродно-азотный цикл

Картинки по запросу Бете

Родился в Страсбурге, учился во Франкфуртском университете, потом был аспирантом А. Зоммерфельда в Мюнхене. С конца 20-х развивал квантовую механику и её применения к атомам и кристаллам; опубликовал несколько серьёзных результатов. Подолгу находился в Кембридже, а также в Риме, где много общался с Э. Ферми, научившего его рассматривать задачи качественно, делая прикидки, так сказать, на обороте конверта. 

В 1933 г. Бёте лишился должности в университете из-за введённых расовых законов: его родители были протестантами по вероисповеданию, но мать — еврейкой по происхождению. Два года провёл в Англии, а затем эмигрировал в США, где начал работать в Корнеллском университете. Конец 30-х годов стал его звёздным часом.

В 40-е годы участвовал в атомном проекте (возглавлял теоретический отдел в Лос-Аламосе), а после войны активно выступал против ядерных испытаний. Вернулся в Корнелл, где вместе с талантливыми молодыми сотрудниками Р. Фейнманом, Ф. Дайсоном и другими создал один из ведущих физических центров (он всегда оставался верен Корнеллу, несмотря на многие заманчивые предложения). Занимался теоретическими исследованиями нейтронных звёзд и другими проблемами астрофизики, но также и прикладными вопросами — радиолокацией, материаловедением. Обладал большой работоспособностью (и славился умением производить в уме сложные вычисления). Его жизнь была долгой и плодотворной.  

Я написал небольшую статью «Ханс Бёте: через атомные ядра — к звёздам», опубликованную в ХиЖ (2008, № 11). Теперь её можно прочесть на этом сайте: <Бёте>.

Сонеты. Пожалеем Шекспира?

В «Литературной газете» от 25 января статья Елены Беляковой «Бедный, бедный Шекспир»:<БеляковаСонеты> с подзаголовком: Как горе-переводчики убивают Шекспира. Автор озабочен тем, что в последние десятилетия множество людей увлеклись переводами шекспировских сонетов. Она пишет: 

Создаётся впечатление: каждый, осиливший рифму «любовь-морковь» и «розы-морозы», считает, что пришла пора «замахнуться на Вильяма нашего Шекспира». И замахиваются, хотя качество этих текстов заставляет усомниться в том, что их авторы брали в руки оригинал или хотя бы самоучитель английского языка. Рецепт изготовления подобного «шедевра» прост: берут перевод Маршака, часть слов заменяют синонимами, немного меняют порядок строк, разбавляют фразами из переводов других авторов, слегка перемешивают – и вот, новый перевод! …Горе-переводчики убивают Шекспира, убивают саму поэзию. Поэт защитить себя не может, значит, это должны сделать все мы: издатели – объявить мораторий на публикацию новых переводов Шекспира лет на 20… а законодатели – подумать о способах привлечения к ответственности плохих переводчиков и недобросовестных издателей.

Пафос статьи Беляковой: уже есть идеал — переводы С.Я. Маршака, и другие просто не нужны. Но ведь теперь ясно, что труд Маршака — это талантливая адаптация Шекспира для массового читателя и «для семейного чтения» (ибо некоторые вещи у Барда 18+). Маршак выполнил свою историческую миссию: благодаря ему лирика Шекспира «стала фактом русской поэзии».

Однако стремление глубже проникнуть в сонеты и точнее выразить их на русском языке неистребимо, поэтому появлялись и будут возникать впредь новые версии (особенно теперь, когда многие с детства овладевают английским). Конечно, тут и чисто любительские, низкокачественные тексты, но и серьёзные работы (некоторые из них представлены, например, в сборнике «Уильям Шекспир. Сонеты. Антология современных переводов». СПб.: Азбука-классика, 2007).

СонетАнтолог

В заключение приведу мысли (с сайта ПОЭЗИЯ РУ) двух известных переводчиков английской поэзии той эпохи — Юрия Лифшица (он написал и трактат: «Как переводить сонеты Шекспира. Краткое практическое руководство»и Александра Лукьянова.

Ю. ЛИФШИЦ: …Но сонеты переводить уже не стоит. Это поле слишком затоптано. На нём давно уже не растут даже плевелы.

А. ЛУКЬЯНОВ…Шекспир ещё ждёт своего переводчика, сочетающего в себе истинно английский слог, высочайшую русскую поэзию, точность образов и многосторонность мысли. Пока что никто этого не достиг.

Ну а я могу лишь повторить своё мнение: приблизиться к правильному пониманию сонетов станет в принципе возможно только после того, как будет выяснено, кто именно их сочинил — слишком уж личный характер носят многие стихотворения.