ДНК, эволюция, СТО и ОТО, КМ, Шекспир, а также многое другое

ЭмблемаБлога

==================================================

….NOBODY IS SO BLIND AS HE WHO WILL NOT SEE….

==================================================

В.А. Ацюковский в ХиЖ

АцюкОдин из активных критиков творений Эйнштейна  — доктор технических наук, специалист по бортовым авиационным приборам Владимир Акимович Ацюковский (1930 г.р.). Он автор ряда книг и множества брошюр, в которых утверждает, что логические основания теории относительности противоречивы, а её надёжных экспериментальных подтверждений нет; полагает, что следует вернуться к эфиру.

На одном форуме <АцюковскийФорум> встретил любопытную информацию. Ведущий Форума написал, что была забавная история с журналом «Химия и жизнь», где в №8 за 1982 год напечатали статью Ацюковского про эфирный ветер: <АцюковскийХиЖ>. Причём публикацию, по словам её автора, инициировал сам журнал: первоначально Ацюковский хотел написать про алхимиков, но сотрудник редакции ему сказал, что эта тема заезженная, и заказал статью именно про эфирный ветер (если Ведущий правильно запомнил на слух, этим редактором был Жвирблис).

А журнал после этой статьи чуть не прикрыли — когда Ацюковский явился в ХиЖ в следующий раз, все сотрудники вышли на него посмотреть. Оказалось, редакцию строго предупредили, что разгонят её, если она будет печатать этого автора. А тираж номера со статьёй Ацюковского составлял 365 000 экз.

В тот год тесных контактов с ХиЖ я ещё не имел, поэтому история прошла мимо меня (что-то потом слышал). Сейчас обратил внимание, что до того Ацюковский, видимо, смог только в 1980 г. депонировать в ВИНИТИ рукопись про эфиродинамику, но публикаций у него не было. А тут сразу массовым, огромным тиражом — представляю радость автора.

ХиЖ славился тем, что время от времени давал слово научным еретикам, и, как правило, их статьями занимался (да и сам писал подобные) редактор Вячеслав Евгеньевич Жвирблис (покойный). Но, видимо, данная тема находилась на особом положении, то есть на критику ТО было наложено табу, и за этим следили.

Ёлкин2

 

Критика ТО. Казус Денисова

Начавшаяся весной 1985 г. в СССР перестройка кардинально изменила возможности граждан выражать и распространять свои научные взгляды. Интернет ещё только зарождался, но разрешили использовать ксероксы и другую множительную технику, издавать без получения чьего-либо разрешения брошюры и книги. Естественно, многие критики и противники теории относительности не прошли мимо этих возможностей. И тут интересен случай профессора Денисова.

Денисов1Анатолий Алексеевич Денисов (1934—2010) — доктор технических наук, профессор Ленинградского политехнического института им. М.И. Калинина (кафедра автоматики и вычислительной техники), автор более 300 работ (в том числе 6 учебников, более 40 монографий, а также многочисленных брошюр и учебно-методических пособий), обладатель 80 авторских свидетельств и 8 патентов. Научно-преподавательскую работу в этом ведущем техническом вузе вёл непрерывно на протяжении 52 лет (1958—2010), подготовил 30 кандидатов и 7 докторов наук. В 89—91 гг. был народным депутатом СССР, председателем Комиссии Верховного Совета СССР по вопросам депутатской этики (из ВИКИ).

И этот крупный специалист-кибернетик пришёл к выводу, что СТО ошибочна. Он изложил свои взгляды в брошюре «Мифы теории относительности» и издал её в 1989 г. большим тиражом (50 000). О том, как дальше развивались события, Денисов рассказал в интервью, которое взяла у него корреспондент «Литературной газеты» Татьяна Путренко (опубликовано в ЛГ 23.02.90).

Несколько сокращённых фрагментов:

Читать далее

Футбол у Шекспира

В шекспировской «Комедии ошибок» (акт 2, сц. 1) есть упоминание о футболе, но не как игре, а как футбольном мяче. Вот это место:

Am I so round with you as you with me,

That like a football you do spurn me thus?

You spurn me hence, and he will spurn me hither.

If I last in this service, you must case me in leather.

В переложении на современный английский:

Do I treat you this roundly? You’re kicking me around like I’m a football. You kick me out, he kicks me back. If I keep working for you, I’m going to end up wrapped in leather, like a football.ШексФутбол

А вот перевод на русский Марины Бородицкой  (ИЛ, 2012, № 10):

Дурак я круглый и притом набитый.

С утра меня пинают взад-вперед,

Как мяч футбольный. Скоро вам, похоже,

Меня обшить придется новой кожей.

Ещё слово football присутствует в «Короле Лире» (акт. 1, сц. 4): Кент обзывает слугу Гонерильи Освальда «a base football player» (тут уже, видимо, имеется в виду игра, в которую, как считалось, играют люди низкого происхождения).

ЕВРО 2016. Субъективные итоги

Основное разочарование от закончившегося футбольного форума: все гранды европейского футбола — команды Германии, Испании, Италии, Англии, Франции — оказались в таком состоянии, что ни одна из них не заслуживает звания «лучшей на континенте» (да, и Франции тоже — вспомним хотя бы её матч с немцами). Поэтому весь чемпионат оставил бы у меня довольно плохое впечатление (впрочем, были отдельные яркие события и неожиданности, связанные, прежде всего, с Уэльсом и Исландией), если бы…

Евро2016

Если бы не финальный матч, который, мне кажется, многое исправил — он как бы восстановил справедливость. Францию считали явным фаворитом, она играла у себя и, конечно, уже предвкушала свой — незаслуженный — триумф. Но нет. Когда на последней минуте основного времени мяч после удара французского форварда с близкого расстояния попадает в штангу (как пишут обозреватели, не хватило ДВУХ сантиметров, чтобы мяч отскочил в сетку), я поверил, что португальцы выиграют (думал, что по пенальти). То было знамение — подозреваю даже, что сборную Португалии как бы опекало само Божественное провидение.

Разумеется, я не считаю, что именно Португалия своей нынешней игрой заслужила лавры, но эта маленькая страна имеет большие футбольные традиции («европейские бразильцы»). И хорошо, что она сумела поставить на место «великих и сильных» — это пойдёт им на пользу.

Гамлет. Рисунок Обри Бёрдсли

Создавший свой особый стиль английский художник-график Обри Бёрдсли (1872—1898) был разносторонне талантливым человеком, он известен также как литератор и музыкант. Большое место в его графике занимали книжные иллюстрации. Не обошёл он и Шекспира:

«В ноябрьском номере журнала «Пчела» за 1891 г. на фронтисписе был помещён карандашный рисунок юного Бёрдсли «Гамлет идёт за тенью отца». Сам художник, комментируя эту свою работу, писал одному из приятелей: «ошеломляющий рисунок, скажу я вам». И был прав, ибо он, к изумлению современников, изобразил худую, тщедушную фигуру длинноволосого юноши, чьё тело от шеи до колен туго обмотано — словно забинтовано — узким шарфом. Гамлет зябко пробирается сквозь голый, безлиственный лес… Напряжённым, едва ли не безумным взглядом Гамлет всматривается вглубь чащи. Рука протянута вперёд, а ноги как бы подломлены в коленях и движутся медленно, осторожно. Во всей вертикально развёрнутой композиции — странное, но проведённое с обдуманной последовательностью сочетание смертельного страха и неуклонного, независимого от собственной воли юноши, тяготения к неведомой влекущей тени. Холод, предчувствие гибели, оцепенение ужаса, но следующий шаг неизбежен» (из книги: Т.И. Бачелис. Шекспир и Крэг. М.: Наука, 1983, с. 69).

Я высказал свою гипотезу о том, что в «Гамлете» могло скрываться за ночными появлениями Призрака — см. запись от 7.8.15: <ГамлПризрак>.

Г. Галилей и законы Кеплера

Доменико Тинторетто. Портрет Галилея, 1605—1607

Доменико Тинторетто. ….Портрет Г. ГАЛИЛЕЯ….. 

Широко известно высказывание Галилео Галилея (1564—1642): «Математика — это язык, на котором написана Книга природы». Значит, нахождение математических закономерностей, лежащих в основе природных явлений, есть, по его мнению, одна из главных задач учёных. И вот его современник, собрат-астроном Иоганн Кеплер (1571—1630) делает важнейшие открытия: обнаруживает, что траектория движения Марса представляет собой не окружность, а эллипс, в одном из фокусов которого находится Солнце (первый закон Кеплера), причём радиус-вектор, соединяющий Солнце с планетой, за равные интервалы времени описывает равные площади (второй закон)

Свои выводы Кеплер изложил в книге «Новая астрономия», вышедшей в 1609 г. Казалось бы, именно Галилей должен был выразить своё одобрение и поддержку, тем более, что в главном вопросе — об отношении к системе Коперника — их взгляды совпадали.

И. Кеплер

…..И. КЕПЛЕР…..

Но нет. Как отметил американский историк науки Э. Панофский, о двух первых законах Кеплера Галилей узнал не позже 1612 г. (он обменивался с Кеплером письмами). Тем не менее в течение 30 лет, то есть до своей кончины, пизанец ни в напечатанных трудах, ни в сохранившихся рукописях, ни в обширной переписке ни разу не упомянул эти результаты Кеплера — он всегда высказывался и рассуждал так, словно их не существовало (хотя сотни раз касался вопросов устройства Солнечной системы, планетных орбит).

Одному из своих корреспондентов Галилей в конце жизни написал: «Я всегда ценил Кеплера за свободный (пожалуй, даже слишком) и острый ум, но мой метод мышления решительно отличается от его…». Кеплеровы эллипсы Галилей не принял — видимо, они не укладывались в его представления о том, какие кривые, описывающие движение планет, могут быть начертаны в Книге природы. Не исключено, что сыграли отрицательную роль и другие психологические факторы.

Кстати, отметим временнОе совпадение: в 1609 г. в  Праге и Лондоне вышли две книги: «ASTRONOMIA NOVA» Иоганна Кеплера и «SHAKE-SPEARES SONNETS» Уильяма Шекспира. 

Сонеты Шекспира: о ком, о чём?

В 1821 г. крупнейший английский критик, философ Уильям Хэзлит признался: «Что касается шекспировских сонетов, то я их совершенно не понимаю» (…I can make neither head not tail of it). А за полвека до этого другой авторитетный исследователь Шекспира Эдмонд Мэлоун высказал мысль, что первые 126 сонетов посвящены Прекрасному (Белокурому) другу мужского пола, остальные — Смуглой леди, хотя в большой части сонетов пол человека ни словесно ни грамматически никак не определён. Схема Мэлоуна получила широкое распространение, стала едва ли не общепринятой. Но изредка отдельные шекспироведы ставили её под сомнение.

Сонеты2

Один из еретиков — немецкий автор Дидрих Барншторф (Diedrich Barnstorff), полтора века назад опубликовавший работу «Ключ к шекспировским сонетам» (D. Barnstorff. Schlüssel zu Shakespeare`s Sonetten. Bremen, 1860; в 1862-м в Лондоне вышел английский перевод. И оригинал, и перевод: <Барншторф> свободно доступны в Сети). В ней он высказал такую идею: прекрасный юноша или мужчина, который как будто фигурирует во многих стихотворениях, — это сам автор, его внутреннее Я, то есть он обращается к самому себе (или же к своему опоэтизированному «двойнику»). Согласно гипотезе Барншторфа, таинственные инициалы W. H. из Посвящения «Сонетов» — сокращенное «William Himself».

Полагая, что Барншторф в основном прав, я попытался развить его подход в статье «Лики Эрота. Заметки о 62-м и 144-м сонетах Шекспира»: <Сонеты 62 и 144>.

Не так давно Колин Барроу в предисловии к оксфордскому изданию «Сонетов» 2002 г. заметил, что в группе стихотворений «К другу» адресат обычно обозначается как youth, sweet boy, friend, thou, you, а каждое из этих обращений может относиться и к мужчине и к женщине. В конце Барроу написал: «Это не простая поэзия: сонеты будто сами намеренно препятствуют желанию читателя что-то узнать и делают это столь искусно, демонстрируя такую постоянную уклончивость, что способны довести до отчаяния…».

Можно предположить, что автор сонетов, во многих случаях обращаясь к себе, понимал, что тем самым он грубо нарушает сонетный канон, обязывающий воспевать даму сердца. И поэт (сознательно или нет) вуалировал данное обстоятельство, сохраняя возможность неоднозначного толкования текста.

ДНК в рентгеновском свете

Нам сейчас много известно о рентгеновских исследованиях ДНК Уилкинса, Фрэнклин, Гослинга в лондонском Кингз-колледже, так как они непосредственно повлияли на выдвижение модели в виде двойной спирали. Однако у них

У. Астбери

_____Уильям Астбери___

были предшественники, и это, прежде всего, английский кристаллограф Уильям Томас Астбери (Astbury; 1898—1961). В 30-х годах он изучал фибриллярные белки, его исследования кератина послужили основой для открытия Полингом альфа-спирали.

В 1937 г. шведский биохимик Торбьёрн Касперссон, двумя годами ранее показавший, что ДНК — это длинная полимерная цепь из нуклеотидов, передал выделенные им образцы ДНК Астбери. И в следующем году — cherchez la femme — аспирантка Астбери в его лаборатории (Университет Лидса) Флоренс Белл получила первые рентгенограммы волокон ДНК. Они позволили определить некоторые важные параметры исследуемой структуры, например, что основания располагаются вдоль оси со сдвигом 3,4 ангстрема.

Исходя из этих данных Астбери предложил «стопочную» модель ДНК. В ней циклы сахара (дезоксирибозы) лежат в плоскостях присоединённых к ним оснований, и эти плоские комплексы (ориентированные перпендикулярно длинной оси полимера) уложены друг на друга в стопку. Полинг использовал данные Астбери и Белл в своих поисках возможной структуры ДНК.

Читать далее

Р. Фейнман и «Двойная спираль»

Один из самых блестящих физиков-теоретиков 20 века Р. Фейнман (1918—1988) после получения Нобелевской премии в 1965 г. испытывал некоторый творческий кризис, и, как пишут Джон и Мэри Гриббин в свой книге «Ричард Фейнман. Жизнь в науке» (М., Ижевск, 2002, с. 179), выйти из него ему помогла книжка Джеймса Уотсона. Дик (он был на десять лет старше Джима) познакомился с Уотсоном в 1959  году, когда проводил свой «шаббатный» год в Калтехе — он хотел пообщаться с тамошними биологами (Максом Дельбрюком, Мэттом Мезельсоном и др.), то есть он интересовался, что происходит в недавно родившейся молекулярной биологии. Когда они потом встретились в Чикаго в начале 1967 года, Уотсон дал Фейнману экземпляр рукописи своей будущей книги (она вышла в 1968-м).

Фейнман1

Фейнман сразу же прочёл её от начала до конца, затем заставил то же сделать своего молодого коллегу Дэвида Гудштейна (с которым они занимали один гостиничный номер). Пока тот читал, Фейнман мерил шагами комнату и что-то рисовал в блокноте. Наконец Гудштейн сказал: «Самое удивительное, что Уотсон сделал такое фундаментальное открытие, будучи совершенно не в курсе, чем занимаются другие исследователи в этой области».

И тогда Фейнман показал ему листок из блокнота, где в центре каких-то каракулей было написано заглавными буквами: ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ. Вот то, сказал он, о чём он забыл и почему так плохо движется его работа: люди совершают прорыв только тогда, когда пренебрегают всем, чем занимаются другие, и пашут собственное поле. В письме Уотсону (хранящемся в архиве Калтеха) Фейнман написал: «Вы раскрываете, как делается наука, — я знаю это, поскольку сам пережил подобный прекрасный и волнующий опыт».

* * *

Мне кажется, особенность таких людей, как Уотсон, Крик, Георгий Гамов и др. в том, что они не ограничиваются какой-то узкой областью, в которой копают вглубь, но и смотрят вокруг: что важного свершается в данный момент, какая проблема созрела для решения? И смело направляют туда свои усилия, стремясь «снять пенки» и сделать последний шаг (как с грустью заметил Эрвин Чаргафф, «в науке не так важно, кто сказал первое слово, важно, кто сказал последнее»). Они не боятся, что подобное разбрасывание нанесёт ущерб их основному делу (вспомним, что Крик в начале 50-х трудился над диссертацией по структуре белков, а ему было уже 35), что они будут выглядеть дилетантами. И успех, который нередко сопутствует таким «научным пиратам», — это награда за их отвагу и open mind.

«Исповедь Джеймса Уотсона»

В далёком 1972 г. в ХиЖ (№ 1) был опубликован перевод беседы с Максом Дельбрюком. Там он высказал немало парадоксальных суждений, например что в науку идут (во всяком случае, в прошлом, когда она ещё не стала массовой) неприспособленные к жизни маргиналы и что лично у него научные дела продвигались тем лучше, чем хуже были условия для этого; Дельбрюк уподобил учёных персонажу ирландского писателя-абсурдиста Сэмюэла Беккета Моллою — бродяге и калеке, ищущему способ наилучшей раскладки по карманам камешков, которые он любит обсасывать. Возможно, этот писатель был близок Дельбрюку по духу, одно из высказываний Беккета: «На свете нет ничего стоящего, кроме творчества». Кстати, Дельбрюк (вместе с С. Лурией и А. Херши) и Беккет одновременно, в 1969 году, получили нобелевскую премию. (Этот материал из ХиЖ представлен на нашем сайте: <ДельбрюкХиЖ>.)

А в 1978 г. обширное интервью у Дельбрюка взяла Кэролайн Хардинг (оно хранится в архиве Калтеха): <ИнтервДельбрюк>Привожу фрагмент из него (чуть сокращённый), где Дельбрюк говорит о «Двойной спирали» Уотсона. Как я уже отмечал (на примере отклика Джона Мэддокса <Мэддокс>), книга встретила неоднозначный приём.

TheDoubleHelixHARDING: What did you think of The Double Helix?

DELBRUCK:  …He showed the manuscript to quite a number of friends of his before it was published, and I thought it was an important confession on his part, that it was a need for him. People have criticized that he says so many nasty things about other people, but the thing that strikes me most is that he says nastier things about himself than about anybody else, and he obviously had a need to do so. I was surprised by the book, because there are many nasty things about himself I was not aware of, although I thought I knew him. I think my letter was just a formal criticism; the book was written when he was about 37, and is about the time when he was 23, and often as you read the book you don’t know who is speaking, the boy of 23 or the man of 37. But he said, «Never mind. It has to be vigorous writing. I wanted to really write a readable book, not a scholarly book.» And I guess it was a point well taken.

HARDING: Did you read the book about Rosalind Franklin that came out a few years ago?

Читать далее